Дом для Одиссея

– У-у-у… – только и протянула в конце рассказа кузина. – Да, попала ты… Ну, что могу сказать? Надо рожать, раз своего пианиста так любишь! Другого выхода теперь и нету!

– Да как, как рожать-то? Ты же знаешь, я не могу!

– Ой, не смеши меня, а? Ты в каком веке живешь? Сейчас все можно, к твоему сведению! Столько способов изобрели – стоит только захотеть. Ты ведь хочешь, да?

– Ну, не знаю. Но раз надо… Если для Лёни… А что за способы?

– Господи, да обыкновенные! Суррогатная мать, например! Она тебе из внедренной яйцеклетки ребеночка выносит и родит! Денег только для этого надо много, так у тебя с этим как раз проблемы никакой нет!

– А где я возьму эту самую суррогатную мать? Они ж в магазине не продаются! Это дело такое, личностно-человеческое, тонкое.

– Ну да. Тут я согласна, конечно. Первой встречной тетке такое не доверишь.

– Вот видишь, Варь. Значит, не так уж все просто в этом вопросе, как ты говоришь! Значит, тему закрыть придется.

– Тогда и тебе с потерей любимого пианиста смириться придется! Он же у тебя такой весь, слегка не в себе. Люди искусства – они вообще все такие! Если уж чего втемяшат в свою талантливую голову – потом держись. Всего себя изгрызут до полной неврастении. И своих близких заодно. Так что выбирай…

– Ты так думаешь, да? – тоскливо подняла Лиза на кузину глаза. – Значит, у меня только такой выход?

– Да.

Варвара задумалась глубоко, наморщив свой красивый высокий лоб. Потом медленно отпила глоток виски из стакана, похрустела на зубах маленьким кусочком льда, попавшим в рот вместе с глотком отвратительного, по мнению Лизы, напитка. Сама она предпочитала всем этим буржуазным алкогольным изыскам обыкновенное сухое красное вино. Все равно какое – молдавское, крымское, французское. И вообще любила, когда голова была ясной, трезвой и звонкой, и чтоб мысль в ней была такой же.

– Лиза, так я же смогу тебе родить! А что? Чего только для сеструхи не сделаешь! И на подвиг пойдешь!

– Варь, ты что говоришь! С ума сошла? Вроде и выпила чуть-чуть.