Благословение святого Патрика

И никого это обстоятельство не удивляло, наоборот…

– Так то раньше! Да и когда это было, при царе горохе! Нет, вы не думайте, я нисколько папиной профессии не стесняюсь, я его очень люблю. Но вот мама… Иногда я просто слышать не могу, как она его унижает! Ну разве так можно, скажите? На фига тогда было замуж выходить? Если уж такая волевая и сильная, нашла бы пару по себе, правда? Так ведь нет, ей даже нравится его унижать, самоутверждаться за его счет! Знаете, я даже думаю порой, что именно с этой целью она его себе в мужья присмотрела… И Машкин отец на вас женился наверняка по тому же принципу… Нет, как глупо все, как неправильно! Не должен сильный слабого унижать, не должен!

– Что ж… Очень хорошо, что ты это понимаешь, Женечка.

Только, знаешь… Если сильный взял себе за правило унижать слабого, то еще неизвестно, кто из них на самом деле слабее. Всегда можно под шелухой эмоций обнаружить слабость сильного и силу слабого.

– Ну, это уже спасительная философия, теть Лиз. Я вот, как будущий адвокат, всегда буду на стороне слабого, без всякой эмоциональной шелухи.

И сама никого унижать не буду.

– Ой, да не зарекайся ты, Женька… – тихо произнесла Машка, вяло махнув ладошкой. – Тоже нашлась, Робин Гуд в юбке… Идеалистка ты, Женька, а не будущий адвокат! Кто больше денег даст, того и защищать будешь. За деньги и слабого сильным сделаешь, и наоборот…

– А я сказала, не буду, значит, не буду! – сердито сверкнула карими глазами Женька. – Хочешь, вот прямо сейчас, на вашей кухне, поклянусь? Я, Евгения Александровна Иваницкая, наученная горьким опытом своей собственной семьи и семьи своей подруги Машки Крутилиной, никогда не позволю себе унизить слабого! Иначе не быть мне адвокатом Иваницкой Евгенией Александровной во веки веков…

* * *

– …Нет, я на тебя удивляюсь, Иваницкий… Ты что, решил на дому спецшколу для тупых гегемонов устроить? Совсем уже обалдел…

Ирина говорила свистящим злым шепотом, помешивая варево в кастрюле и чуть развернувшись к нему своим внушительным корпусом.

Оглянувшись на дверь, он произнес виновато:

– Тише, Ирина… Там же все слышно.

– Да мне наплевать! Я что, и дома должна эти рожи терпеть? Я и без того в школе каждый день их наблюдаю. Надоело, спасибо. Могу я хотя бы в свое законное воскресенье отдохнуть в спокойной домашней обстановке?

– Хорошо. Я через пятнадцать минут его отпущу.

– Нет! Никаких минут, хватит! И вообще, обедать пора!

– Хорошо. Сейчас я его отпущу.