Благословение святого Патрика

Но не махать же кулаками после драки? Если уж дала себя увести… Или уволочь, как нахально выразился Герман.

В темном зале, когда начался фильм, он сунул ей в ладонь конфету. Машинально развернула фантик, оправила в рот, зажмурилась от удовольствия. Шоколадная «Белочка», ее любимая… Потом еще одна конфета, еще… Надо же, конфетами успел запастись. И обниматься в темноте не лезет. И за руку не берет. И фильм хороший, она давно его посмотреть хотела.

Потом, после фильма, гуляли долго. Он звал в кафе, она решительно отказалась.

Не оттого, что есть не хотела, а просто… Это было уж слишком для одного вечера. Тем более она ни разу в жизни не была в кафе. Застеснялась.

На крыльце общежития, прощаясь, он церемонно пожал ей руку, поклонился слегка:

– Спокойной ночи, Лиза. До завтра.

– До завтра?

– Ну да… Я зайду за тобой часам к шести. Ты дома будешь?

– Ой, нет… Не надо заходить. Лучше я сама… Я сама приду, куда скажешь.

– Обычно девушки назначают место свидания.

– Да? Ну, тогда в шесть у драмтеатра…

– Хорошо, договорились.

– А куда мы пойдем?

– Так в театр и пойдем! Хочешь? Там вроде артисты какие-то московские на гастролях… Я сегодня мимо проходил, афишу видел.

– А какого театра артисты?

– Да черт его знает! Я в этом не разбираюсь. Сама завтра увидишь и меня заодно просветишь.

– Но там же билеты страшно дорогие, должно быть?

– А вот это ни одну девушку не должно волновать, Лиза. Девушки такие вопросы задавать не должны.

– Да? Ну, ладно. Я не буду, прости.

Он разговаривал с ней, как с ребенком, чуть насмешливо, чуть с превосходством. И это ей тоже нравилось, как ни странно. Были в его насмешливости и превосходстве другие нотки, совсем не те, которые доставались ей от тетки, от сестер… Он, кстати, сегодня весьма деликатно вызнал всю ее нехитрую жизненную подноготную. И она доверчиво рассказала. И про сиротство свое неприкаянное, и про размен квартиры, и как без прописки осталась… И даже посоветовалась сгоряча – не пойти ли еще раз к директору училища, чтобы напомнить о том самом распределении, где общежитие посулили.

А он ей на это ничего не ответил, лишь задумчиво плечами пожал.

Начали встречаться – каждый вечер. Катька объявила ей жесткий бойкот, и она по этому поводу страшно переживала, конечно. А потом как-то успокоилась, попривыкла. В конце концов, Герман же сам ее выбрал, она не навязывалась… Да и до выпускного оставалось всего ничего, две недели. Подумаешь, две недели можно и бойкот пережить.