Визариум. Проникновение миров

«В сердце стрелка  любит Всевышний…» Может, подумал вдруг Толя, ему предлагают застрелиться? Хорошая подсказка, ничего не скажешь…

Так ничего и не придумал.

Домой приехал рано – суббота, короткий день.

И дома Толя думал над загадкой. Тут его ничто не отвлекало: Алёна продолжала обижаться, сидела молча, отвечала односложно. Такое у них периодически случалось – ничего не поделаешь, надо просто переждать.

Толя записал четверостишие на листе бумаги и решил рассматривать его, как некий шифр. Пробовал переставлять буквы, читать через одну, через две, справа налево… Вновь и вновь писал стих на листе – обводил буквы, чёркал, что только не перепробовал.

Ничего не получалось, лишь голова разболелась. Думал уже и сока комбинатского хлебнуть, но побоялся.

Ночью снился утомительный бред: буквы, цифры, их неочевидная и противоестественная взаимосвязь. Плохо спал Толя, отвратительная выдалась ночь. Не то что сон со спрутом, конечно, но тоже ничего хорошего. Ещё и Алёна вертелась, тоже плохо спала.

Утром Алёна отправилась на рынок, за сапогами, давно уже собиралась.

Толе по случаю размолвки ехать не предложила, он только порадовался.

Попробовал на свежую голову подсказку разгадать – снова ничего не придумал. Даже в энциклопедию заглядывал, посмотрел о загадках, о шифрах – без толку. Когда Алёна вернулась, уже забросил попытки. До ночи провалялся возле телевизора.

С Алёной почти не разговаривал, только по необходимости: «Масло закончилось?» «Возьми пачку в морозильнике» или «КВН начался, будешь смотреть?».

Перед сном Толя не выдержал, засел за стол, писал опять стих, буквы переставлял по-всякому. Спал снова плохо, но получше, чем в прошлую ночь.

Думал Толя над загадкой и на следующий день, на работе. Чувствовал уже отвращение, но бросить это дело не мог. Думал, разгружая лосевский микроавтобус и толкая в склад тачку с товаром. Думал, вынося клиентам небольшие заказы. Думал, подметая эстакаду перед дверью кабинета. Думал, сидя в кабинете, когда работы не было.

Об этом же по инерции собирался Толя поразмышлять и в очереди в туалет, но не получилось.

Двое грузчиков с рыбы увлечённо о чём-то спорили, и Толя поневоле прислушался: интересно, чем живёт его бывшая бригада. Там поменялся кладовщик, и ребята решали, можно ли воровать, как раньше. Осторожный дядя Слава предлагал выждать неделю – мало ли, как может повернуться. Толстый Серёга Барсуков считал, что нового кладового надо сразу ставить на место, чтоб знал, какие здесь порядки.