Немного любви для бедной Лизы

И не знал, что оно нарицательное.

– Ну как же! Всякая мужская умственно-физическая незатейливость имеет кодовое название «Толик»… Вы только не подумайте, что это я придумала! Это так вообще говорят…

– Что ж, спасибо на добром слове. Буду знать. Видите, как полезны ночные знакомства. Узнаешь о себе столько нового.

– Вы обиделись, да?

– Что вы, Лиза, ничуть…

– А отчество? Какое у вас отчество?

– А вот не скажу теперь. Вдруг оно тоже нарицательное? Да и вообще, не надо никакого отчества. Для ночной прогулки вполне хватит имен.

А если вам не нравится Анатолий… Ну… Тогда я буду просто Анатоль! Как вам? Не слишком выпендрежно?

– Анатоль? – рассмеялась Лиза, подтягивая на поводке Фрама. – Ну, это вы хватили вообще-то… Это уж совсем классика получается… А фамилия у вас не Курагин, нет?

– Ну, если бы вы вдруг оказались не Лизой, а Наташей Ростовой, то…

– То что?

– А что бы мне оставалось, по-вашему, делать? Завернул бы в соболью шубу и утащил бы, и тайно венчался!

– Нет, погодите… Он ведь у Толстого того… Не успел вроде.

Его вовремя остановили.

– Боже, боже! Как приятно осознавать, что твоя юная собеседница читала «Войну и мир»! Такая редкость в наше некнижное время…

– Ой, да ладно! И в ваше время, я думаю, классику не сильно читали.

– Ну, не скажите…

– Поспорим?

– А что, давайте… Кто кому будет экзамен устраивать?

– Сначала я вам, потом вы мне!

– Начинайте, я готов…

Они так увлеклись нечаянной ночной беседой, что не заметили, как подкрался рассвет.

Как озолотилось небо первым лучом солнца, как заиграл бликами синих стекол небоскреб на противоположной стороне набережной. Попавшаяся навстречу старуха с лохматой собачкой на поводке глянула им в лица подозрительно, будто хотела что-то сказать, но передумала, пошла дальше. И они замолчали вдруг, будто взгляд старухи их отрезвил…

– Интересно, почему люди в старости часто заводят собак? – задумчиво проговорил Анатолий.

– Да все просто… – ответила Лиза, не задумываясь.

 – Просто потому, что хотят любви, хотя бы собачьей… Или кошачьей, без разницы. Пусть немного, пусть хоть сто грамм.

– Не понял? А сто грамм любви – это много или мало?

– Кому как. Если сто грамм собачьей любви – это нормально, потому что ее человеческой любовью все равно не заменишь, как ни старайся.

– Как… Как вы сейчас это грустно сказали, Лиза! Если бы сами себя слышали, как грустно.

– Извините, я не хотела. Само собой получилось.