От всего сердца

– Как тебе не стыдно, Мотя! Смотри, какие грязные следы на линолеуме оставил! Мне стыдно за тебя, честное слово, ужасно стыдно!

Дети уже прибежали в прихожую, и Даша осведомилась вежливо:

– А можно нам ее погладить, тетенька? Ее Мотей зовут, да?

– Не ее, а его… Это мальчик, деточка. Как видишь, довольно непослушный. Хотя по возрасту уже старичок… Такой вот проказливый…

– А как вас зовут, можно спросить? – все еще прижимая к груди письмо, тихо спросила Варя.

– Лидия Васильевна.

– А я вас вспомнила, да… Я сегодня из храма выходила, и вы мимо шли… С собакой…

– Ах да… То-то я думаю, отчего мне ваше лицо знакомым показалось?

– Спасибо, спасибо вам, Лидия Васильевна! Вы даже не представляете, что значит для меня это письмо!

– Отчего же не представляю? Как раз и представляю, судя по обратному адресу.

Лидия Васильевна уже повернулась к двери, но та вдруг сама открылась, явив удивленное и в то же время очень суровое лицо квартирной хозяйки.

– Что здесь происходит, Варвара? – спросила она сердито, входя в прихожую и оттеснив растерявшуюся Лидию Васильевну. – Почему посторонних в квартиру пускаешь? Ты же говорила, у тебя нет ни близких знакомых, ни родственников! Да еще и с собакой! Утром новые жильцы должны прийти, а в квартире псиной будет вонять! Что это такое, Варвара?

– Даша, возьми Мишу, идите в комнату… – тихо попросила Варя, и дети послушно ушли, будто понимали, какая их матери предстоит экзекуция.

– Что это такое, Варвара, я тебя спрашиваю? – уже более грозно спросила женщина.

– Да я вам сейчас все объясню, Анна Глебовна! Моя дочка сегодня письмо от моего мужа потеряла, а эта женщина нашла его и принесла… Только и всего…

– Ну ладно, ладно… Некогда мне вникать в подробности твоей жизни… Мне надо, чтобы ты квартиру освободила. Ты вещи уже собрала? Сегодня можешь выехать?

– Как – сегодня? – опешила Варя.