Партия для ловеласа

 – А папа только внизу стоял и смотрел! А я сам!

– Молодец, сынок! Только почему ты сюда в ботинках шлепаешь? Я, между прочим, пол мыла!

– Э! Андрюха! Ты чего это, в самом деле… – поддержал жену Игорь, стараясь придать голосу побольше отцовской строгости. – А ну, давай обратно! Мама старалась, а ты…

Быстро раздевшись, он встал под душ и с наслаждением закрыл глаза, ощущая, как по разгоряченному, выбросившему за эту прогулку через пот все ненужные шлаки телу стекают жесткие водяные струи, освобождая кожные поры для дальнейшей здоровой жизни.

Ух, хорошо! А плотный жарено-чесночный запах нагло проник уже и в ванную, и щекочет ноздри, и дразнит желудок, выделивший в ответ положенный ему по человеческой физиологии пищеварительный сок.

– Вероничка, ты у меня не жена! Ты у меня сорок восемь килограммов чистого золота! – развалясь в толстом махровом халате на кухонном мягком диванчике, улыбнулся Игорь в ее обтянутую зелеными лосинами попку, фигурно выпяченную от наклона корпусом вниз перед открытой дверцей духовки.

– Не смеши, а то уроню… – все-таки засмеявшись, проговорила Вероника, доставая из духовки горячий противень. Курица, золотисто зарумянившись, до сих пор гордо шкворчала на нем в собственном соку, словно представляла собой в данный момент наивысший эталон, пиковую точку их семейного воскресного счастья, обсмеянного старательно, как вдруг подумалось Игорю, Ильфом и Петровым с их литературно-классическим «Мусик, когда будет готов гусик…». Вот зря, зря они осмеяли это счастье-то. Потому что, если разобраться, ничего тут смешного и нет, а есть одно только сплошное, пусть и ограниченно-физиологическое, но все-таки удовольствие, которое как раз и является, как его ни называй, наиважнейшей составляющей этого самого семейного счастья…

– А давай-ка ее, голубушку, сюда, да побыстрее! – потер плотоядно руки Игорь.

 – Сейчас, сейчас мы с ней расправимся! У меня там футбол через двадцать минут начнется…

– Да ладно тебе, футбол! – весело обернулась к нему Вероника. – Знаю я твой футбол! Сейчас усядешься в кресло и заснешь моментально часика примерно на два.

Как раз к окончанию матча и проснешься!

– Нет, малыш, ты не права. Не засну. Слишком уж игра ответственная сегодня.

– Ну-ну, посмотрим…

Ровно через двадцать минут, уже развалившись в широком удобном кресле перед телевизором, Игорь опять ощутил в себе прилив прежнего довольства своей жизнью, такой благополучно-устроенной, такой физиологически-здоровой, такой удобной и правильной.