Под парусом надежды

Видит, что пациенту больно, но его эта боль не трогает. Его задача – не жалеть, а делать так, чтоб не болело. И не просто так делать, а за вполне законное и справедливое вознаграждение. Потому что его знания – это его источник дохода, в конце концов! А у пациента он другой, этот источник. Может, он руками себе на жизнь средства добывает, может, ногами, иль другим местом – какая тебе разница. И знаешь, мне даже стыдно за тебя сейчас было, Кира. А я не хочу, не хочу, чтоб мне за тебя было стыдно.

– Стыдно? – шепотом переспросила Кира, с ужасом глядя на него.

 – Ты говоришь, стыдно, Кирилл?

– Ну не за саму тебя, конечно. Я выразился, может, неправильно. Скажем так – за идиотскую простодушность твою.

– Ну, хорошо… – тихо проговорила Кира, медленно вставая со стула. – Хорошо, Кирилл. Тогда так договоримся: ты сам теперь со всеми клиентами беседовать будешь, раз тебе за меня стыдно. И консультации им будешь давать сам. Раз у тебя душа такая не простая, а сильно сложная! Сможешь? Давай-давай, а я со стороны посмотрю, оценю твои хитрые достоинства.

Вот кто сейчас придет, с тем и беседовать будешь.

– Да постой, Кира, ну чего ты раскипятилась, – проговорил он вполне уже обычным голосом, стрельнув испуганно глазом на дверь. – И сказать тебе ничего нельзя, сразу начинаешь масло в голове катать. Я ведь не говорю, что ты плохо провела свою первую консультацию! Да замечательно провела! Все так объяснила этой тетке грамотно, а главное – с ходу.

– Да пошел ты! – встав к окну, через плечо огрызнулась на него Кира.

– Да ладно, не обижайся, Кирюх, чего ты… Я ж почему на тебя наехал-то? Просто обидно стало, и все… За тебя же и обидно!

– За себя лучше переживай, Плевако будущий!

– Ну ладно, ладно. Ну прости меня, Кир. Ну куда мне до твоего этого Плеваки. Я уж так, при тебе побуду, твою умную головку посторожу.

Он тихо подошел к ней сзади, сунулся было обнять, но она решительно стряхнула с плеч его руки, сама поразившись этому грубому жесту. И вообще, что-то такое нехорошее происходило у нее внутри.

Злость какая-то хозяйничала, и совершенно непонятного происхождения была эта злость. Чего она вдруг? И впрямь на Кирилла так рассердилась, что ли? Но ведь по большому счету он прав. А она что – она действительно простодушной оказалась. Что правда, то правда. Слабой, значит. Вот же – и впрямь понесло ее с этой консультацией, запела-закаркала, как та дурная ворона со своим сыром в клюве… А еще это значит, что никакого адвоката хорошего из нее не получится.