Метка драконов. Княжеский отбор

Для нас была оборудована специальная комната, этакий бокс с мягкими стенами в сплошь магических переплетениях.

От количества качественных заклинаний различной степени сложности неподготовленному дракону, не говоря уже о более слабых расах, находиться в этом боксе было практически невозможно. Я бы даже сказал – смертельно невозможно. Но нам с братом было привычно.

Разминаясь, я думал о предстоящем первичном этапе. Самый легкий на мой взгляд из будущих испытаний. С другой стороны, как знать. Ведь мы не продумывали абсолютно все этапы заранее.

Разработан был только первый и второй. А вот дальше. Дальше все будет зависеть от полученных результатов.

В отличие от еще на что-то надеющегося брата, лично мне было безразлично, какая девушка займет временную роль императрицы. Моя последняя надежда на счастье, как и частичка души, угасла. И прошло-то не так и много времени.

Что такое тридцать-сорок лет для драконов?

Пустое.

Анарэль. Моя воздушная, маленькая человечка.

Любимая и частица меня самого.

Я действительно в первый раз за всю свою жизнь влюбился как мальчишка. Понадеялся, что она та, кого мы искали и ждали.

Фрайал.

Но это оказалось не так. Ярким, неистовым желанием выдать ложь за действительность. Халатностью. Мы обманулись, поверили и потеряли. Слишком жестокое наказание за уверенность в своей правоте.

Она умерла у меня на руках, осыпавшись прахом, не выдержав давления и влияния нашей с братом магии. А ведь мы выпустили не так много силы.

Всего ручеек. И все же даже этой малости хватило, чтобы этот маленький ручеек захлестнул, смял и отобрал то, что было дороже многого.

Вадэмиан легче перенес утрату, но мне временами казалось, особенно остро подобное ощущалась сразу же после кончины Анарэль, что он просто любил ее меньше, чем я сам. А возможно, мне просто так легче было воспринимать то, насколько быстро он оправился после ее смерти.

Я давно смирился с силой своей магии и родовым проклятьем, давно перестал верить.

Однако мне было нелегко осознавать, что для того, чтобы нам с братом выжить, одна из тех, появившихся в нашем доме девушек, тридцать девять хрупких цветочков, из которых целых четырнадцать ? хрустальные человечки, должна умереть.

Страшно и больно.

Я это знал не понаслышке. Болезненный крик моей любимой, когда она сгорала в нашей магии, снится мне и по сей день. И если быть хоть капельку не эгоистичным в своих суждениях, не мне одному.