Привычка жить

Прямо на глазах его это смелое преображение произошло. Можно сказать, под рукоплескание общественности. Долой, долой, мол, Юрик, всякие там униженные да тревожно-безысходные тайные взгляды, путь завоевания теперь открыт. Давай, шашку наголо – и вперед, пока почва женской ущербности новой да чужой травой не проросла. Самое место, самое время.

Да. Наверное, все так. Права общественность оказалась, наверное. И место, и время для Юриковых по Жене страданий оказались подходящими. Женя и сама не поняла толком, как это все у них тогда получилось катастрофически скоропалительно.

Когда оконное стекло злым ветром разбивается, его же быстренько заткнуть хочется, неважно чем – подушкой, например. Вот и она свою дыру подушкой заткнула. Юриком то есть. Потому что надо было посещать бракоразводный процесс, потому что надо было смотреть в ставшие в одночасье чужими глаза Игоря. Потому что было это ужасно. Зло и холодно очень. И страшно. Точно так же было ей страшно, когда умерла бабушка и она осталась совсем одна. Перепуганная восемнадцатилетняя девчонка в большой пустой квартире с шорохами ночных звуков. Тогда Игорь, можно сказать, пришел и спас ее, как герой прекрасный и благородный. Просто поднялся этажом выше из убогой однокомнатной квартирки, которую он снимал в их доме два года уже и был знаком с нею, можно сказать, шапочно. Просто зашел, просто прижал ее к себе, от страха дрожащую, просто остался и стал жить. Это потом уж случились у них и свадьба, и белая фата – все честь по чести. А сначала она просто взяла и ему поверила. Потому что больше некому было поверить. Потому что он был большой и теплый. И взрослый. И самостоятельный. Каменная стена, из-за которой можно выглядывать изредка в трудную жизнь и плевать на все ее страшные страхи. И снова за стену эту прятаться. А почему нет? На то она и стена, наверное, чтоб за ней от злых ветров прятаться?

Вот и про Юрика ей так же подумалось – а почему нет?.. Что ему – слабо стеной этой быть? Чем он ей не стена? Вон как смотрит на нее восторженно-преданно.

И вообще – он добрый, он тихий, он заботливый, он детей ее обязательно полюбит. Тем более, как выяснилось, у него своих нет. У него – ничего в жизни, как выяснилось. Ничего, кроме вздорной да истеричной жены, которая срывала на Юрике каждодневное свое раздражение. Бедный Юрик. Бедный Йорик…

В порыве жалостливой за любовь к себе благодарности она его даже домой к себе пригласила под предлогом полку к стене прибить. И ужином вкусным накормила.