Лис. Аромат пары

– Не, ну а че такова? – возмутилась, гневно смотря на пушистую ехидную мордочку.

– Ну, а че такова, – перекривил меня Рив. – А то, что за твои неправомерные делишки можно и в каземат угодить! А что будет с отцом? Ты подумала? Тебе что, его совсем не жалко?

Я пристыженно вздохнула, но ведьмачить не перестала.

– Ты не подумала. Не любишь ты своего бедного папеньку, ой, не любишь. Подведешь вас обоих под монастырь, точно тебе говорю.

– Вот что ты такое мелешь, пушистый! – возмутилась в ответ и насупилась: – Я отца очень люблю, и мне его песец как жалко.

– Песца оставь в покое!

– Да иди ты. Так вот, жалко, но себя, знаешь ли, мне жальче вдвойне. Не настаивал бы он на обряде, да женихов никому не нужных не сватал, и отношения, глядишь, между нами наладились, но отец и слушать ничего не желает. Будто провести эту дрянную инициацию ? вопрос жизни и смерти.

– Скорее, вопрос магии и пустышки. Сама же прекрасно знаешь, без своевременного раскрытия сил магия ведьмы с каждым часом будет слабеть, а к тридцати годам от ведьмы останется одно название, тебе это нужно?

– Конечно же, нет! Но блин-оладушек.

Вот почему, спрашивается, полное раскрытие своих сил я должна обрести через близость с каким-то незнакомым ведьмаком?! Что за дикость? Да еще и отдать ему кусок своей силы! Ошалеть, одним словом. Не жирно ли?!

Фамильяр тяжело вздохнул и развел лапами:

– Трудности ведьмачества. Таковы правила. Ну, а если вообще, то не обязательно с незнакомым, вам же предоставляют три дня как раз на знакомство.

– Ой, как много, целых три дня, – ядовито съязвила в ответ. – Ага, щас, бегу, роняя зелья.

– Привереда. Будешь перебирать, Льяна, ? нормальных ведьмаков не останется.

Больно надо.

– У меня в запасе еще десять лет.

Рив язвительно протянул:

– Слабосильная ве-е-едьма.

– Ладно, как минимум год-два точно есть, а там подумаю, что делать.

– Ну-ну. Не ищешь ты легких путей, Льянка.

Говорю же: бедовая.

В ответ послав Рива на гору веночки плести, пробежалась пальцами по банкам с сухими ингредиентами, выхватила одну, со смесью субботней соли и перца. Растерла их между ладонями и медленно ссыпала в котелок, внимательно наблюдая за цветом субстанции.

Вытерев об фартучек ладони, стянула из мешочка целый листик галгинки, задумчиво им закусывая, мысленно перекривила слова фамильяра:

«Правила, блин. Нифига себе правила».