Сладкий хлеб мачехи

Смех смехом, конечно, но она, помнится, боялась из дома выйти – вдруг эта девица в припадке страсти ненароком возьмет да кислотой в лицо плеснет…

– Да, Глебка. Тогда это действительно смешно было. Тогда мы вместе смеялись, а теперь… теперь все по-другому…

– Мам, да нет здесь никакой драмы! Не придумывай. Наверное, у вас просто это… Ну, семейный кризис, что ли… Десять лет вместе прожить – это солидный срок! А может, он просто устал? Знаешь, как бывает? Тупо устал, и все.

– От меня, что ли, устал?

– Да нет, не от тебя! Просто – устал.

Ты же знаешь, какой у него бизнес тяжелый! Нервно-строительный, как он говорит. Да и в стране кризис, тут поневоле крышу снесет! А так мы очень даже хорошо живем, мам…

– Слушай, Глебка… Раз уж у нас такой разговор пошел… Только давай по-чесноку, ладно? Ты уже большой, с тобой можно обо всем по-чесноку… Понимаешь, твой отец… По-моему, он меня совсем, совсем разлюбил…

Бася коротко вздохнула и замолчала, испуганно уставившись на пасынка. Лицо его вмиг стало совсем уж потерянным, карие глаза округлились по-детски.

Смотрит на нее, моргает рыжими ресницами, не знает, что и ответить. Да и что он может ответить? В конце концов, ему пятнадцать всего. Вот идиотка! Разве можно с мальчишкой такие разговоры вести! И как это ее вдруг понесло на подобные откровения? Ему ж еще не по силам!

Прикусив от досады губу, она резко поднялась со стула, подошла к окну, сплела вдовьим жестом руки под грудью. Надо как-то выходить из ситуации. Но как? Может, повернуться к нему с улыбкой и сказать, что пошутила?

Повернуться она не успела.

Глебка ее опередил. Проговорил в спину довольно уверенно:

– Ага, щас! Разлюбил он тебя! Размечталась! Тоже, придумала себе несчастье! Ты чего, с дуба рухнула такое заявлять? Десять лет любил, а потом здрасте-нате – взял и разлюбил! Так же не бывает!

– Бывает, Глебка. Еще как бывает.

Нет, чего это она, в самом деле? Такой был повод этот дурацкий разговор прекратить! Сказала бы – ну да, конечно же, не бывает… А она – ведет разговор дальше как со взрослым.

И ничего с этим сделать не может. Слова сами собой вылетают.

– Нет, не бывает!

– Понимаешь, я его раздражать начала… Я же чувствую! Он приходит под утро, от него другими духами пахнет… А я…

Спохватившись, она прижала ладони ко рту, глянула на него испуганно.

– Ой, да что я несу, в самом деле! Ты прости меня, Глебка. Наверное, и правда нельзя тебе такие вещи рассказывать…

Она и сама не заметила, как слезы потекли по щекам.