Свободна от обязательств

Только почему-то оборвалась Сердючкина песенка на полуслове, освобождая место Филиппу Киркорову с его надрывным «…немного жаль моей любви…» Что это? Шутка невидимого диджея?

Сразу в стайке отплясывающих женщин появилась неловкость – кто, стоя на месте, размахивал ладошками перед лицом, одновременно пытаясь остудить раскрасневшиеся щеки и заодно пошнырять глазками в надежде, не идет ли кто из мужчин приглашать на медленный танец, а кто скромной ланью рванул на свое насиженное место, делая вид, что вот нисколечки никому и не нужен этот медленный танец, ну вот нисколечки! Просто, понимаете ли, пить ужасно захотелось, да и тортик на столе стоит.

Марина, тоже остановившись, с ужасом увидела, как резво пробирается к ней сквозь толпу Валерий Ильич. Отступать было поздно. Да и некуда. Может, тоже резвой ланью на свое место рвануть? Бесполезно, он ее и там достанет. Надо будет отнекиваться как-то, ставить мужчину в неловкое положение. Лучше всего – вообще сбежать. Домой. Отступив машинально назад, Марина совсем было развернулась, чтобы осуществить свой коварный план, и тут же ткнулась плечом в широкую мужскую грудь в синей рубашке с голубым галстуком в серую полосочку. И пролепетала в эту грудь неожиданно для самой себя:

– Разрешите вас пригласить.

Остальное действо провернулось перед ней как в круговой панораме. В ритме медленного танца. Сначала проплыло рядом удивленное и обиженное лицо Валерия Ильича, а потом – о ужас! – выскочило откуда-то в кадр лицо той самой слоноподобной девушки Альбины, что давеча презрела ее в туалете ни за что ни про что.

Глаза ее метали вполне осязаемую женскую досаду и злобу, и все это было направлено именно на нее, на Марину. Странно. За что? Что она такого плохого сделала?

– Спасибо, Марина Никитична, что пригласили меня на танец. Я очень, очень вам за это благодарен, – со странной душевностью в голосе проговорил, наклонившись к ее уху, случайно выхваченный из толпы кавалер.

Марина подняла голову, глянула удивленно:

– Да не стоит такой уж благодарности… Пригласила и пригласила, подумаешь.

– Ну да… Конечно… Извините.

– А извиняетесь за что? Странный вы какой, однако.

Впрочем, странность эта вскоре сама себя и объяснила. Пробиравшаяся через толпу танцующих Альбина вдруг сунула Марине локоть под бок, случайно, конечно же, но получилось довольно больно. Она ойкнула, вздрогнула, глянула Альбине вслед удивленно. И тут же встретила глаза девушки – гневные, обиженные, будто молнией полоснувшие.