Твоя жена Пенелопа

Машина проехала, пробежал по потолку, по стенам короткий свет фар, ослепил на секунду. Нина подошла к дивану, поправила сползший с гостя плед… Дотронулась-таки кончиками пальцев до щеки. Не проснулся. Крепко спит…

Улеглась в своей комнате, обняв руками подушку. Бабочки в животе нехотя сложили крылышки, затаились, – обиделись, наверное. Может, надо в таких случаях более смелой быть? Или наоборот, не надо? Кто ж знает…

И сама не поняла – то ли спала остаток ночи, то ли маялась полусонной сладкой тревогой. Поднимала от подушки голову, прислушивалась… И опять проваливалась в странное состояние невесомости, счастливое и в то же время тревожно опасливое.

И ругала себя за робость. И призывала здравый смысл. И опять проваливалась…

А под утро все-таки крепко уснула. Когда почувствовала на плечах его руки, даже не вздрогнула от неожиданности. Уж какая там неожиданность, разве не этого сама ждала? Повернулась, обхватила его шею руками, потянула к себе… И задохнулась в первых торопливых поцелуях, и здравый смысл об руку с робостью отлетел в сторону, предоставив полную свободу их горячим и жадным телам.

В какой-то миг ее пронзило короткой и острой болью – прощай, неловкая девственность, и прости… Прости, наступил мой час! Может, и несуразный в своей случайности, но мой! Самый что ни на есть придурочно романтический!

– Ты… что? – глухо прохрипел в ухо Никита, задыхаясь. – Я тебе больно сделал, да?

– Нет, нет… Нет…

И понеслись дальше, в едином дыхании, в горячем и нарастающем напряжении.

Остатки боли пульсировали внизу живота, мешая тому, главному, которое вроде и близко было, и не давалось никак… Вот же, проклятая девственность! Испортила праздник узнавания собственной плоти! Ну, хоть Никита получил свой праздник, и то хорошо… Или не хорошо, а так и должно быть?

– Извини, я не понял… Ты это… Первый раз, что ли?

– Ну да… А что?

– Ничего себе!.. Хоть бы предупредила…

– А это обязательно?

– Что – обязательно?

– Ну, предупреждать…

Она открыла глаза, глянула ему в лицо.

Да уж, выражение на нем, прямо сказать, было обалдевшее. Нине стало смешно… Испугался, что ли?

– А… можно спросить, Нин, ты не обидишься? Сколько тебе лет?

– Двадцать три скоро будет…

– Ни черта себе! Прямо нонсенс какой-то… У меня вообще впервые такое, представляешь?

– Представляю. Отчего ж не представить-то?

– Нет, а почему ты?.. Тебя родители из дому не выпускали, что ли?

– Да при чем тут родители! Нет, я сама так решила.