Умягчение злых сердец

Думаешь, я сама себе подобные вопросы не задаю, что ли? Да я, между прочим…

– А Рогов что говорит? – не дослушав, перебила ее мама.

– Его нет в доме. Он в городе, своими делами занимается.

– Ну да, ну да… Наверное, шикарные похороны организует. А ты его звонком к себе в кабинет вызови. А если не придет, пригрози, что конвой за ним пошлешь. Так, для острастки, чтобы много о себе не думал. И записи изыми обязательно…

– Мам, я сама разберусь, что мне делать.

– Конечно, сама разберешься, кто бы сомневался. Ты же у меня умница, Кирюша.

Ну все, пока, некогда мне. Дел много.

Нажимая на кнопку отбоя, Кира усмехнулась – вот так, значит, ага, дел у нее много. Получилось, будто она к матери с вопросами пристает. А бедной матери остается лишь отмахиваться – некогда мне, дел много… Неужели так всегда и будет? И что с этим делать, как быть? Пойти исполнять мамины указания? Ага, сейчас… Фу, как раздражает этот контроль, даже испарина нервная прошибла… Все кругом указывают, что надо делать! То охранник дает указания от чистого сердца, то мама родная.

Но в будку к охраннику Павлу она все-таки пошла и записи с камер слежения изъяла. И так быстро и ловко это сделала, что парень и опомниться не успел. Был он полной противоположностью Клима, что само по себе Киру чуть позабавило – может, Рогову нравятся такие контрасты? Может, он так развлекается? Один охранник явный бандит, другой – юный одуванчик, нежное прыщавое создание. Моргает белесыми ресницами, елозит руками по карманам в поисках телефона.

Наверное, у хозяина хотел испросить разрешения насчет записей с камер, но так и не нашел телефона, бедолага, видать, дома забыл.

Записи она отсмотрела уже в отделении. Потом долго сидела за своим столом, пытаясь уяснить для себя, что там увидела. Вернее, кого увидела. В ту ночь, когда Настя умерла, к дому Рогова приезжал Севка Марычев…

Он мало изменился после школы. Такой же худой, неловкий. Но через роговский забор перебрался довольно шустро – камера все его действия довольно четко отследила.

Но что делал Севка там, за забором, надо было еще выяснить.

Севку ей доставили еще тепленьким – в буквальном смысле слова. У него был выходной, из постели вытащили. Хотя и не заметно, что он спал – глаза были невыспавшиеся, трагически воспаленные. И сам весь такой… Будто побитый. Или больной.

– Кирка… Стрижак… Ты, что ли?

– Я, Севка. Здравствуй. Плохо выглядишь.

– Это меня к тебе привезли, значит? На допрос?

– Мы пока просто беседуем, какой допрос.