Умягчение злых сердец

 – Хватит плескаться, вылезай! Кофе остынет!

Девушка оперлась руками о край бассейна, ловко вынесла из воды свое рыбье тельце, потрясла головой, отгоняя с лица мокрые белые прядки. Мужчина смотрел на нее завороженно, словно не хотел упустить ни одной, даже самой незначительной детали этого действа. Вот она еще раз тряхнула головой, вот провела по плечам, по животу ладонями, сгоняя с себя воду, вот пошла по дорожке, оскальзываясь на гладкой плитке мокрыми ступнями и неуклюже держа равновесие. Ближе к нему, ближе… Наконец плюхнулась в шезлонг, жадно припала губами к стакану с апельсиновым соком.

А Филипп все смотрел на нее, забыв про кофе. Много чего было в этом взгляде – и обожание, и страсть, и неизбывная мука, и даже что-то звериное, стерегущее каждое движение своей драгоценной добычи. Вот «добыча» поставила на поднос пустой стакан, произнесла тихо, не глядя на него:

– Фил, у тебя мобильник…

– Что, Таечка?

– Мобильник давно надрывается.

– Да? Да, конечно. Как это я не услышал! Я с тобой рядом про все забываю.

И как мило ты меня называешь – Фил… Мне нравится!

– Но ты же сам просил, чтобы я тебя так называла.

– Серьезно? А я не помню… Погоди, сейчас на звонок отвечу.

Филипп наклонился, выудил мобильник из кармана махрового халата, небрежно брошенного на траву рядом с шезлонгом.

– Да, слушаю… Да, я Рогов Филипп Сергеевич. Документы готовы? Что ж, это замечательно. Да, я сегодня приеду, все подпишу. Когда? Часа через два… Или три… Да, до встречи.

Отбой.

Он говорил резко, слегка раздраженно, хотя новости, в общем, были хорошие.

Все идет по плану, как и следовало быть. Просто ему казалось, что деловые разговоры рядом с Таечкой были, ну… Не совсем уместны, что ли. Оскорбляли мучительное и прекрасное созерцание.

Тая смотрела на него сквозь ресницы, пока он говорил. Потом прижала к губам фалангу указательного пальца, свела к переносью белесые бровки. Чем-то озадачилась, стало быть.

– Что, Таечка? Что тебя так потревожило?

– Нет, ничего… Значит, я тоже буду Рогова, да? Когда мы распишемся?

– Конечно… А что не так? Тебе фамилия моя не нравится?

– Да нет… Мне все равно, в общем.

Пусть будет Рогова.

Девушка улыбнулась, отвела взгляд. Казалось, все ее внимание сосредоточилось на солнечных бликах, играющих голубой водой бассейна. Филипп налил себе кофе, глотнул, недовольно дернул уголком рта. Кофе был едва теплым.

Филипп Рогов терпеть не мог теплого кофе. Как не мог терпеть всего, что являлось поводом для досады.