Завещание Казановы

И взгляд. Будто она блинчики умирающей принесла. Смешно, честное слово.

– Спасибо, Женечка, – Арина улыбнулась приветливо. – Я очень люблю блинчики, с удовольствием съем. Я забыла – ты какой кофе пьешь, с молоком, со сливками или черный?

– Черный… И без сахара…

– Жень, ты опять худеешь, что ли? Зачем? По-моему, тебя и без того ветром качает.

– Вот-вот, и я про то же, – подхватил тему Васька. И сразу будто расслабился: откинулся на спинку стула, продолжил со смешком в голосе: – Скоро не под ветром качаться будет, а летать по ветру.

А что, очень даже удобно! Послюнявила пальчик, выставила вверх, поймала нужный ветер и полетела… Красота! И в пробках стоять не надо! Правда, Жень?

– Да ну тебя, – смутившись, опустила глаза девушка.

– А мне, мам, со сливками, с сахаром и в большую кружку, ту, мою любимую. Ну, ты знаешь.

– Да знаю, знаю, Вась. А тебе, Жень, и правда худеть не надо. Куда еще худеть? – ставя перед ней чашку с кофе, пожала Арина плечами, выразительно глянув на Ваську.

– Да ей бесполезно объяснять, мам, – отмахнулся тот, весело подмигнув Жене. – Пусть делает, что хочет. Пусть смотрит на мир голодными грустными глазами. Ежик у нас мазохист… Ежики бывают разные: черные, белые, красные… Но всем одинаково хочется на что-нибудь заморочиться! Да, Ежик?

Арина улыбнулась, повернулась к шкафу, стала искать любимую Васькину чашку. Про себя же подумала – и впрямь Ежик. Очень подходит Женечке это смешное прозвище, придуманное Васькой.

Вообще, странная девушка, надо сказать. И отношение к ней сложилось странное, ни туда, ни сюда. И что Васька в ней нашел? Нет, если нравится она ему, и слава богу, тут уж без вопросов…

В школе, например, ему нравились блондинки-веселушки, Оксанка с Дашенькой. И на первом курсе девушка Света была – тоже яркая блондинка. Потом еще Леночка… И еще какие-то подружки бело-плюшевой масти – всех не упомнишь…

А тут Ежик. Худой, длинный, неуклюжий.

Черные вихорки на голове. Тонкая шея, выпирающие ключицы. И не улыбнется никогда. Сидит, вся скукоженная. Стесняется, что ли?

А еще заметно, что она старше Васьки. Пять лет разницы – не пять месяцев. Не сказать, конечно, что у нее за плечами Крым и Рим с медными трубами, но переживание какое-то все равно чувствовалось. Неспроста же она такая молчунья.

Хотя это и неплохо, что молчунья. Может, привыкла молчать, потому что одна живет.