Адские чары

– Ну-у, это были бредни пансионерок! С тех пор я убедилась, что все эти «семейные добродетели» совершенно вышли из моды, а мужчины как черти от ладана бегут прочь от одного запаха «строгой добродетели». Да и мужу надоест жена, которая заботится лишь об исправности желудка у ребенка или о хозяйстве. Словом, мужчины сторонятся наседки, занятой только своим курятником.

– Если я тебя правильно поняла, ты, значит, отказываешься впредь от любовных похождений? Говорят, у вас – образцовое супружество, – лукаво заметила Кира.

– Ты меня плохо поняла. Конечно, мы живем с мужем очень хорошо и никогда не ссоримся, а я, когда и где нужно, умею закрывать глаза. Но так как со своей стороны я осторожна, то муж мой действительно ничего не видит. Сандро доверяет мне слепо. А не иметь возлюбленного просто невозможно, это даже нездорово!

– Ого! Откуда же ты это взяла?

– Это мне сказал один ученый врач, у которого была громадная практика по этой части. Он доказывал, что все добродетельные, верные своим мужьям жены становятся с течением времени вялыми и жиреют.

И он совершенно прав. Это просто и логично. Для молодой, полной сил женщины вредно не иметь любовника. Муж – это часто подаваемое кушанье, которое скоро приедается и убивает аппетит, привычка исключает приятное волнение, а перемена согревает кровь, поддерживает энергию, этим сберегаются красота, легкость движений, словом – шик.

– Ты так проворна, весела и очаровательна, Зизи, что, надо полагать, добросовестно использовала советы «великого ученого», – смеясь от души, сказала Кира.

– Совершенная правда! Я хочу остаться красивой и отказываюсь от «сувениров» вроде того, который мне оставила моя севастопольская прогулка при луне. Впрочем, я скромна, и за четыре года супружества у меня было всего только три «перемены декораций». Ну, да еще одна, самая безобидная мимолетная интрижка, «доставившая», однако, мне чудный браслет. А Сандро уверен, что я купила его на свои сбережения! Ха-ха-ха!

– Скажи, пожалуйста, вот одна дама говорила мне, что материнство – невыразимое чувство.

Правда это? Ведь ты обожаешь свою крошку?

Зизи оттолкнула тарелку и, взяв свою болонку, положила ее себе на колени.

– Как тебе сказать? Видишь ли, мой бутуз забавен, конечно, пока он не вопит. Когда он наряжен, закутан в кружева и все им любуются да спрашивают: «Это ваш? Какой очаровательный ребенок!», – тогда, сознаюсь, это очень приятно и лестно. Но…

Она скорчила гримасу.