Гнев Божий

Бесплодная прежде равнина, расстилавшаяся у подножия отвесной скалы, была покрыта теперь исполинскими пальмами; могучая листва образовала зеленый купол, который сверкал, как изумруд, под солнечными лучами.

– Я полагаю, что мы разрешили данную нам задачу, и удивляюсь только, что не раздается еще сигнал, который должен призвать Эбрамара и других магов для осмотра нашей работы, – недоумевал Супрамати.

– Мне тоже кажется, что мы во всем объеме применили преподанную нам науку… А может быть, мы что-нибудь забыли или пропустили? При всем нашем знании, мы все-таки пока лишь невежды по сравнению с великими искателями истины и бесконечных, неразгаданных тайн творения.

– Ты прав, – прошептал Супрамати, нервным движением проводя рукою по лицу. – Где вершина той волны, которая подхватила и несет нас?

Они замолчали и потупились.

Но колокол безмолвствовал, и они вернулись в пещеру, решив, что в их работе сделано какое-нибудь упущение.

Тщательно осмотрели они каждую частицу своего маленького царства, украшая и оживляя каждый уголок, казавшийся им несовершенным.

После этого они снова пришли к колоколу; но он по-прежнему безмолвствовал.

В тревоге и изумлении переглядывались адепты.

– Боже! Чего же не достает здесь, чтобы удовлетворить наших учителей? – проговорил Супрамати.

– Я знаю, – ответил Дахир после глубокого раздумья. – Недостает престола Богу!

– Ах! Как могли мы забыть венец нашего дела! – вскричал Супрамати, и глаза его сверкнули.

Не теряя ни минуты, они принялись за дело.

Скоро под отвесной скалой появились две мраморные ступени; потом, послушный могучей воле магов, от скалы отделился огромный кубический камень и лег наверху ступеней. В ту же минуту из глыбы сверкнуло яркое пламя, оплотнилось и приняло форму яркого, блестящего, как алмаз, креста.

С благоговением оба мага распростерлись перед мистическим символом спасения и вечности; из сердца их полилась горячая молитва к Отцу всего сущего, непостижимому Создателю всех чудес, которыми наделена вселенная.

В эту самую минуту колокол начал звонить, и его странные звуки, могучие, как гром, и однако мягкие, как воздушная музыка, потрясали все фибры человека.

Ясные и спокойные встали Супрамати и Дахир. Никакое перо не опишет того, что они перечувствовали в эту минуту. Наполнявшая их душу гармония изгладила и рассеяла все тени, все сомнения, все страдания, пожирающие сердце человека-профана, которого плотские инстинкты держат в своих острых когтях.