Рекенштейны

Эти деньги мне вовсе не нужны, так как я никогда не исстрачиваю и процентов, – и я прошу тебя взять этот накопившийся капитал, чтобы черпать из него на все, что потребуется на домашние расходы и на туалеты Габриелы сверх того, что ты желаешь тратить.

– Что ты говоришь, Арно! Я никогда не коснусь твоего наследства для пустяков. Нет, нет!

Он покраснел и энергично покачал головой. Но Арно взял руку графа, поцеловал ее и сказал ласково:

– Разве между нами может серьезно существовать вопрос о том, что твое, что мое; уступив моей просьбе, ты дашь мне доказательство любви и окончательного прощения всего, в чем я был виновен пред тобой в течение стольких лет.

Скажи да, дорогой папа, и увидишь, как весело и счастливо мы проведем зиму в Берлине. Само собой разумеется, что денежный вопрос останется тайной между нами.

Граф привлек его к себе и поцеловал в лоб.

– Пусть будет, как ты желаешь. Я не имею духа сказать тебе нет, хотя оно было бы разумней; впрочем, обещаю следить, чтобы расходы не выходили из надлежащих границ.

А теперь пойдем сообщить эту новость Габриеле, воображаю, в каком она беспокойстве.

Граф не ошибался: долгое отсутствие пасынка привело графиню в лихорадочное состояние, и она побледнела, когда отец с сыном вошли к ней. Но граф весело сказал:

– Твой посол выиграл дело, Габриела, мы проведем зиму в городе.

С криком радости, вырвавшимся из глубины души, она кинулась в объятия мужа и покрыла его поцелуями.

– Благодарю, благодарю тебя, Вилибальд! Ты положительно наилучший из мужей, и как там хочешь, а должен будешь танцевать со мной, уж я тебя не помилую.

– Ну, не знаю, останешься ли ты при этом желании, когда будешь окружена молодыми танцорами, – отвечал граф смеясь.

– О, ты для моего сердца лучше и дороже всех. – И она прижалась головой к его плечу. – Но у меня к тебе просьба, Вилибальд. Разрешаешь ли мне поцеловать нашего доброго Арно, чтобы поблагодарить его за предстоящую веселую зиму; этим я обязана его красноречию, победившему твое непреклонное сердце.

– О, конечно, он вполне заслужил твоего поцелуя. Кроме того, ты должна заискивать в его благорасположении, так как он берется заменять меня и будет твоим почетным кавалером, твоим аргусом.

Сияющая и веселая, как пансионерка, Габриела привлекла к себе пасынка и долгим, горячим поцелуем прильнула к его губам. «Мой аргус!» – промолвила она шутя. Но граф не видел, каким пламенным, чарующим взглядом она заглянула при этом в глаза молодого человека.