Тайный клуб психопатов

Жеода и Чарльз серьезно усложнили мои планы с Уиллом, но как только взойдет солнце, я буду делать то, что всегда и делала, – приспосабливаться, перегруппировывать силы и готовить свой следующий ход.

13

Кристен как раз стягивала свои светлые волосы в конский хвостик на затылке, так что оказалась совершенно беззащитной перед Чарльзом, который немедленно этим воспользовался и уткнулся лицом в щекотную часть ее шеи. Она съежилась, расхохотавшись.

– А не тормози в следующий раз! – сказал он поучительным тоном.

– Медвежонок Чарли, я все скажу твоей маме! – пропищала она, и оба заржали над этим ужасным прозвищем. Каким-то чудесным образом Кристен быстро нашла с его родичами общий язык. Сквозь окна его спальни уже вовсю струился солнечный свет, отчего волосы ее словно окутывало золотое облако. Для любого случайного наблюдателя они выглядели как вполне нормальная симпатичная молодая пара. Он обнял ее со спины, глядя на их отражение в зеркале. В такие моменты скрывающаяся в нем темная сторона должна была бы показаться разительным контрастом ко всему воздушному и беззаботному в Кристен, но что-то в их отношениях вызывало у него чувство, что он может быть точно таким же, как и она.

Когда она улыбалась, то всегда улыбалась глазами.

Подавшись вперед, Чарльз поцеловал ее. Хотелось целовать еще и еще, но на это уже не было времени.

– Может, спустишься и присмотришь за завтраком? Хочу посмотреть, жив ли там еще Уилл.

– Он что, вчера перебрал?

– Брякнулся с крыльца и разбил башку о каменные ступеньки.

Просто хочу убедиться, что с ним всё в порядке. Заныкай для меня «медвежий коготь»[43 - «Медвежий коготь» – булочка с миндальной пастой и изюмом в виде медвежьей лапы.].

Поцеловав его в щеку, Кристен вышла из комнаты. Вся осанка ее говорила, что она как дома в собственном теле – то, что ему всегда в ней нравилось. Но стоило ей скрыться за дверью, как Чарльз в очередной раз едва ли наяву услышал четкий щелчок: голову слегка отпускало, когда Кристен не было поблизости – словно некая крошечная, едва заметная мышца, до этого помимо его воли туго напрягшаяся, наконец расслаблялась.

Чарльз поместил Уилла в спальню прямо по соседству с собственной – ту, в которой ночевал его брат Эрик, когда заглядывал в гости. Чарльз решил, что если уж в какой-то комнате Уилла и потянет блевать, то пусть это будет комната Эрика.

Постучавшись, Чарльз зашел туда. Уилл только начинал ворочаться в путанице простыней. При этом он стонал и держался за голову.