Слеза Шамаханской царицы

Наверное, каждый человек по-своему обозначает себя в бездеятельном пенсионном пространстве. Кто-то истово внуками занимается, кто-то так же истово – овощными заготовками... В конце концов, подоплека-то этих заготовок тоже почти благородная – чтоб семья сына «голодной» зимой не страдала...

Да и не так уж Лиза сильно перетруждалась на летних грядках. Влад ее в этом смысле берег, часто на дачу один ездил. И от крутого свекровкиного нрава тоже берег. Помнится, первые годы совместной жизни вообще свел их общение к нулю, и она долго не подозревала, что свекровь в принципе против новой невестки настроена.

Это уж потом выяснилось, со временем, когда крутым нравом уже ничего и порушить было нельзя... Молодец он все-таки. Права мама – не мужик, а золото.

– Доброе утро... – послышалось за спиной хриплое, с долгим зевком. – Чем это у тебя пахнет?

– Ага! Проснулся наконец! – живо обернулась она от окна. – И как раз к пирогу! Иди умывайся, сейчас обедать будем!

– Мне мучного нельзя, ты же знаешь.

.. У меня от мучного изжога.

Раз – и будто толкнуло в грудь ноткой обидного посыла. Хотя вроде ничего глобально обидного и не сказал... Ну да, и впрямь нельзя, и впрямь изжога... А все равно – толкнуло. Опять оно, его чертово величество, вчерашнее потаенное раздражение! Никуда не делось, долгим сном не отоспалось! Непривычное для слуха и сердца, чужое, бьющее наотмашь. Вон, даже прибежавшая на их голоса из детской Сонечка таращится на отца исподлобья, как испуганный зайчонок.

– Чего ты на меня так смотришь? Я что-то обидное сказал, да? Ну, извини.

.. Извини, Лизонька.

Подошел, виновато и торопливо клюнул поцелуем в щеку, тут же подхватил на руки Сонечку, встряхнул слегка.

– Доброе утро, доченька! Ну, обними папу! Вот так, вот так... Ах ты, моя умница...

– Вчера твоя мама звонила, Влад. Просила на дачу приехать.

– Да? Ну, что ж... Сейчас пообедаю да поеду.

– А мы? И мы с тобой...

– Нет... Нет, Лиза, не стоит. Ты же знаешь, там в доме печь плохая, к утру ужасно остывает, мы Сонечку простудим! Нет, я один поеду.

– Но...

– Я поеду один, Лиза. Я же сказал.

– Но почему?

– Потому.

Сказал как отрезал. Будто грубое «отстань» бросил. Подняла на него глаза, спросила тихо, обиженно, придавая вопросу особый провокационный смысл – не нарочно, конечно, просто на волне обиды так получилось:

– Тебе очень хочется побыть одному, да?

– Да при чем здесь?!

И опять – потаенное раздражение в голосе.