Найди выход, найди вход

А я, к несчастью, фобик, клаустрофоб, если точней. Боюсь закрытого пространства. И сердце бьется так, что промежутков нет между ударами, один предсмертный стон. Я медленно схожу с ума.

– Это новый, ещё недостроенный отель, – громко ответила она стене.

– Что ж будем здесь сидеть, один я не пойду, вдруг это ты – причина колдовства, что держит нас, не давая даже надежды на спасенье. Сидеть здесь будем, а как почуем голод, жажду, еще сильнее к полу прирастем, чтобы скелеты наши с ним едины стали.

– Ты очень странно говоришь, когда волнуешься, – она смотрела на него снизу вверх.

– Да, – устыдившись, сел на пол Хиро.

– Предлагаю немножко отдохнуть, у меня болят ноги.

– Ладно.

Марианна тихо утирала слезы рукавом, Хиро ползал по полу, пытаясь увидеть, что скрывается за дверьми. Ничего не добившись, он сел напротив нее.

– Поговори со мной, так спокойнее, – произнес он.

Она взглянула, не зная, что ответить. Вдруг любое слово будет использовано против нее? Чем больше он знает, тем она становится уязвимей.

– Мне больше по душе молчанье.

– Почему?

– Не скажешь лишнего и не покажешься ни глупой, ни невеждой.

– Это не причина не говорить.

– Как стены – не причина их бояться.

– Хватит меня передразнивать, – Хиро громко вздохнул и лег на пол.

– Спать бы у реки

Среди пьянящих цветов

Дикой гвоздики, – спустя время проговорил он.

Марианна вздрогнула, словно испугавшись. Хиро заметил.

– Это хокку Басё, – сказал он. – Слышала о таком поэте?

– Кто-то открыл дверь снаружи, когда было землетрясение,  – ответила девушка, проигнорировав вопрос.

– Возможно. Попробуем его найти?

Марианна встала и упрямо двинулась дальше по коридору. Хиро пошел вслед за ней.

***

Девушка умирала. Молодой человек ходил вокруг нее, возносил руки к закрытому высоким потолком небу, убеждал стены что-нибудь сделать, но всё было напрасно.

Девушка вроде бы умирала. Её тонкие, мертвенно-бледные губы сливались с белым, готовящимся к смерти лицом. Глаза были плотно закрыты.

Черные с зеленым отливом, словно спинка жука, волосы рассыпались по не менее черному готическому пышному платью. Худенькая маленькая рука, вылезшая из огромного длинного рукава, была суха и бескровна.

Молодой человек с трудом держался. Он взывал к богам, к людям, бил кулаками по дверям и стенам, однако они были глухи и безучастны к его просьбам. Ни стены, ни двери не обращали на него внимания, на фоне лежащей на полу девушки он выглядел слишком банально.