Дети вечного марта

– Мы намерены послать Вас в университет.

– Я не поеду.

– Не обсуждается!

– Но я не хочу!

– Ваши желания остались за порогом совершеннолетия, Эдвард. Вчера Вам исполнилось шестнадцать, с сегодняшнего дня придется соответствовать.

– Господин муж мой… может быть, нам действительно отложить разговор. Я боюсь…

– Мадам, Вы непозволительно избаловали нашего младшего сына. Ничего с ним не случится. Удар его уж точно не хватит. Не закатывайте глазки, юный лицедей, со мной этот номер не пройдет. Вы едете.

Можете рассматривать это как приказ. Единственное, что я могу Вам позволить – выбор университета. Убрейя: управление, культура, политология, экономика, психология. Сарагон: химия, физика, математика, медицина, древняя и естественная история. Чем Вы хотите заниматься?

– Ни чем!

– Палач!

– Господин, муж мой, может быть, дадим ему подумать?

Шак ушел первым. Эд еще повалялся на травке, погрыз травинку, искоса наблюдая за девочками. Так и льнут к Сашке. А тот в книжку уткнулся.

Гр-рамотей! Ну, да пусть его. Может, и правда чему научится.

Это я – со зла, – самокритично подумал Эд, – не иначе. Чего я вообще к нему привязываюсь? А того – кот, и все! Антагонизм.

Эд перевернулся на спину, раскинул руки, вприщур рассматривая небо. Бездонно, сине и безмерно. Так бы и лежал. Однако сам первый засуетился, первый почуял, что недалеко колготятся военные. Следовало разведать: кто такие.

Он легко поднялся, будто взмыл и канул в лесу. Ни одна веточка не шелохнулась; и понесся, лаской проскальзывая в редкие просветы сплошной зеленки.

Подпрыгнул, сорвал листок. Просто так – засиделся в телеге. Ноги, пританцовывая, несли сами.

Люблю бегать. Да, я – собака. С-с-собака! Р-раз – перескочил через высоченный пень. И дальше, дальше. Заорать бы сейчас, завыть от полноты жизни. Пусть пичуги со страху обгадятся, а наземные братья меньшие попрячутся. Но это, пожалуй, лишнее. Лесной-то народ попрячется, а войсковой? Те как раз попрут на крик. Стезя у них такая.

Услышал неуставной шум, топоры наголо, и вперед. К тому же, они недалеко. Справа, определил Эд. Рядом вода и дорога. Остановились в непосредственной близости от тракта. Зачем им в чащобу? В чащобе боязно. По опасному ничейному лесу только такие закоренелые как Эдвард Дайрен шастают.

А ведь когда-то он по этому тракту уже путешествовал. Теперь бы вспомнить рельеф и сообразить, с какой стороны лучше подбираться к кордону. Не выходить же к ним открыто.