Дети вечного марта

Не обычная пехота пожаловала на трансконтинентальный шлях – герцогская гвардия. У обычных всего оружия – топоры да палицы. У герцогских – мечи, арбалеты, хитрые метательные звездочки и многозарядные пружинные рогатки, стреляющие свинцовыми шариками. Убить не убьет, но из строя на некоторое время вывести может. Еще герцогские гвардейцы использовали разнообразные приспособления для захвата живьем. Аркан из них самое простое. Короче, попадаться, не стоило. И какого, они сюда вообще нагрянули?

Эд скрипнул зубами.

Так… надо остыть. Надо на время все забыть. Он – арлекин. Собака. На время? Возможно, навсегда. И не скрипи зубами! Не поможет.

* * *

– Господин Дайрен!

Эд вскинулся:

– Да, Ваша Ученость.

– Вы позволяете себе неслыханную роскошь – спать на моих лекциях. Но сегодня Вы переплюнули самого себя. Заснуть на зачете – это неслыханно.

– Я не спал, Ваша Ученость. Как Вы могли такое подумать! Я задумался.

– Над чем?

– Над Вашим последним вопросом.

– Кстати, напомните нам, о чем шла речь?

Заснул, конечно. Ну, виноват, был не прав. Однако сознаваться – дураков нет. Его Ученость господин Камибарам Мараведишь шибко зело въедлив и злопамятен. Не забудет. А пуще, не забудет, что студиозус не сумел выкрутиться. О чем бишь там говорили, пока Эда не сморило? География? Нет. Политика… тьфу. О – культура! Еще бы знать чья.

На помощь пришел Таль, – ой, дружище, век тебе не забуду, – прошептал одно слово: Камишер.

– Культура пограничного княжества Камишер имеет крестьянские корни, – выпалил Эд. Камибарам пожевал сухими губами и нехотя кивнул:

– А не поясните ли Вы нам, что бы это могло означать?

На ум пришло спасительное: я учил, но запамятовал. Не раз прокатывало. Тут не прокатит. Сейчас Камибарам вцепится в него как клещ. Но Эд же не виноват, что вчера так все сложилось.

Старший Пелинор ушел с друзьями в кабачок «Под вязами», а младший предложил пробраться следом.

Эд как-то завернул в вожделенную забегаловку, топнул ногой на швейцара, выпятил подбородок и уже шагнул через порог, когда его вежливо взяли за шиворот и выкинули на мостовую. Вышедший следом бык с естественного факультета посмотрел, как салажонок поднимается, как локти растопыривает, покивал шишковатой головой:

– Вставай, вставай.