Дети вечного марта. Книга 2

– Что ещё?

– Ничего, – развёл руками Игорь.

– Иди.

– Какие будут приказания?

– Убирайся!

Игорь развернулся и, печатая шаг, двинулся мимо непонятно чем обозлённого правителя. Высочайший гнев его больше не пугал. За время службы он успел хорошо узнать привычки и повадки герцога. Кровавую пакость тот мог учинить в расслабленном состоянии, закиснув в болоте депрессии. Когда ситуация требовала мобилизации, Арий оживал, превращаясь в умного, чётко мыслящего, деятельного и крайне рационального человека.

– Стой! – хлестнул в спину начальника замковой стражи окрик. – Командира егерей, интенданта, обоих тайных советников и председателя Клира ко мне! Хотя, нет, этого звать не надо. Иди.

За порогом залы Игорь первому же караулу приказал бежать с поручениями, а сам пошёл на голубятню.

На кой ляд, спрашивается, ставить стражников на каждом углу? Куда ни повернёшь, везде торчит парочка на случай, если начальник внутренней охраны измену замутит: а вот и мимо. Если означенный начальник и задумает что недоброе, герцог наш, Его Светлая Светлость, тут же унюхает.

Странно опять же: человек, а чутьё, как у нелюдя. А как последних аллари в герцогстве повыведет, вообще один такой останется. Ещё башня… зачем он туда бегает? За директивами, что ли? Туда несётся – в глазах страх. Обратно шествует – полная уверенность в завтрашнем дне. Однако Игорь давно заметил, что посещения башни даются герцогу очень и очень трудно, будто на верёвке его туда тащат. И верёвка та наподобие колючей проволоки.

Но магия-то у него настоящая… как и та, с помощью которой Шак повозку над океаном прогнал и вынырнул в овражке на границе центрального герцогства и воинственного Аллора.

Ненависть, недоумение, чёрная обида – трудно сказать чего больше бродило в душе Игоря, когда он очнулся, и выяснилось, что Шак их бросил, подставив под удар егерей. Два года вместе; из таких переделок выходили, какие только в авантюрных романах в родном мире встречались. Где тот мир? Где те романы?

На сегодня жизнь затерянного в пространствах человека, имя которого и произносят-то тут, не смягчая, сама похожа на роман.

Это если смотреть со стороны. А если изнутри – рутина, скучная до зубовного скрежета и в тоже время опасная, как хоровод с волками.

Однако он к ней успел привыкнуть. Ведь чего боялся, когда шёл на утренний доклад, правильно, что отправят в пыточную. Отсюда и мысли о возвращении, о невыполненном герцогом обещании, о бренности нынешнего существования.