Дети вечного марта. Книга 2

Наоборот, пресекали инициативу, мотивируя тем, что он де незнаком с местными обстоятельствами, нравами и задачами текущего момента, историей Алларии, прогнозом погоды и т. д. Потом явились постоянные обязанности и заботы, да и активничать расхотелось. Жил себе и жил.

Не иначе какие-то флуктуации в атмосфере пошли: съехавший с ума из-за паршивой птицы герцог зачем-то будит давным-давно по жизни заснувшего Игоря и заставляет мозгом думать.

–Как я понял, голубь прилетел из Невьи… – осторожно повёл начальник дворцовой стражи.

– Ну!

– Там сидит Пелинор.

– Я это и без тебя знаю!

– Его родственники из герцогского домена… могут сноситься с князем посредством голубиной почты.

– Болван! Они враждуют… хотя… а почему бы нет, а?

Герцог изогнул красивую светлую бровь и улыбнулся. Лёгкие, обрамляющие лоб кудри пошли золотыми искрами.

– Да, Мец не в лучших отношениях с Пелинором. Он предан мне и Клиру… но кто поручится, что за нашими спинами он не ведёт свою игру… Если предположить, что бурые и красные медведи… у Меца прекрасная голубятня.

Помнится, отбывая на Границу, Пелинор часть своих птиц оставил кузену. Да! Вот и прекрасно. Поезжай в Мец и привези мне нужного голубя. Тем самым мы убьём двух зайцев. Но действовать будешь от собственного имени.

– Ваша Светлость, что я скажу Мецу? Да он велит меня с моста в ров кинуть.

– Купи у него птичку, денег я тебе дам, либо укради.

Герцог смотрел в пространство и разговаривал уже сам с собой.

Подразумевалось, что, дослушав, Игорь очертя голову кинется исполнять поручение. И что самое главное – исполнит.

Случая что ли раньше не подвернулось или ночь сегодня была особенной!? Игорю вдруг показалось, что герцог тяжело болен тихой, но неотвратимой душевной болезнью. И что, что чудеса? Ну, чудеса. От них ещё быстрее свихнёшься.

– Ваша Светлость, я ровным счётом ничего не понимаю в пернатых, – твёрдо заявил начальник дворцовой стражи, возвращая синьора к реалиям.

– Какое это имеет значение?

– Вашему официальному посланнику, Мец, разумеется, отдаст горностаев, либо скажет, что у него таких птиц нет. Явись я сам по себе, мне впарят первую попавшуюся ворону.

У Ария задёргался угол рта. Тупой слуга его не на шутку уже разозлил. Однако синьор справился и даже внял, а вняв, изрёк:

– Сколько человек служит на голубятне?

– Шестеро.

– Возьмёшь одного с собой.