Дети вечного марта. Книга 2

И ходят и ходят…

– Так много мёртвых яиц!? – осторожно спросил Эд не для того, чтобы обозначить собственный скепсис, скепсиса как раз и не наблюдалось, просто уточнить. Случай с Цыпой, как ни крути, уникален. А священные деревья растут по всему континенту. Не много, кто спорит, однако есть.

– Яйцо не обязательно… можно кусок шкуры, кость. Женщина… над мёртвым ребенком ревела. Я её пожалел, забрал трупик и такое дерево из него вырастил, ни одна сволочь под него зайти не может. Если какой подлец сунется – оно ветками захлещет.

– Я слышала… – глаза у Фасольки стали огромные и прозрачные, как вода.

– Что ты слышала, дриадка? – Зелёный ей так улыбнулся, что у Сани заскребло внутри: уведёт у них девчонку пьяный лешак. Но Солька будто не заметила:

– Голос. Мы рядом проезжали. Шак, помнишь, я на холм побежала, а ты меня догнал и вернул.

– На том холме, девочка, люди своих покойников как раз хоронили. Сама знаешь, к ним в такой момент соваться ни к чему. Эд раненый лежал. Как бы я один вас всех защитил?

– Шак, я не в укор.

Просто я услышала, будто дерево говорит.

– И моё дитя будет жить? – глаза у Цыпы расширились уже до полной невозможности.

– Других у тебя нет, что ли, – буркнул Зелёный.

– Нет.

– Ну, будет. Если подружка твоя мне поможет, – кивок в сторону Фасольки и ей же жгучий косой взгляд, от которого у Сани опять кошки на душе заскребли.

– Чем это я должна тебе помочь? – подозрительно зашипела Солька.

– Сама знаешь. Но если не хочешь, не надо.

Закопаем болтун прямо тут, пусть сгниёт.

Цыпа прижала кулачки ко рту. Собака задёргал верхней губой. Прянул ушами Шак. А Саня подумал, что Зелёному вся их жизнь безразлична, безынтересна, чужда и что помогает он Цыпе не потому, что жаль ему вещую птицу, а из-за Фасольки.

А та посмотрела на Зелёного господина через плечо, строптиво мотнула головой, дескать, раз надо, я, так и быть, снизойду, поднялась, яркая до умопомрачения, и уже сверху бросила Повелителю леса, как подачку:

– Идём, что расселся?!

Глава 5

– Молочницу, молочницу Герту убили!!!

Крик ворвался в скучный гул провинциального утра, перекрывая кудахтанье, блеянье, звон, стук, шуршание и бормотанье.

На миг стало тихо и тошно. Следом поднялся гомон. А за ним, пока дошло и накрыло, женский вой пополам с визгом и хрипом.

– Мать Герты, с рассвета всех дёргала, где дочка, – ворчал себе под нос трактирщик, вытирая соседний стол.

Игорь и Сун доедали завтрак.