Нестрашная сказка. Книга 2

Может, и его дедушка не хотел расставаться со старым пологом, сквозь который во двор заглядывала сказка? Просто Энке забыл. Или ему помогли забыть.

Шляхтичи сидели у мизерного костерка. Збышек больше не рвался рубить и крушить, только нервно вертел головой, высматривая ночные напасти. Владислав, не отрываясь, смотрел в огонь. Старый Янек пребывал начеку.

– Ложитесь спать, панове, – распорядился Лекс. – Завтра рано поутру выступаем.

– Нехорошо кудакать в дорогу, да как не спросить, – ушлый пан немного расслабился, однако, недоверие прям-таки текло из него, как простокваша из дырявого бурдюка.

 – Куда направляемся?

– Искать ваш дом. Не обессудьте, господа хорошие, если дорожка вам покажется странной. Только очень прошу, душевно, можно сказать, более того – требую: слушать меня даже не с полуслова, с полувзгляда. Мысли ловить. А сейчас отбой. Энке, остаёшься в дозоре. Остальным – на боковую.

За день с этими людьми случилось всё, что только могло случиться, начиная со сладких мечтаний о золоте и заканчивая мирной беседой с чёртом у того же чёрта на куличках.

А уснули не прошло и получаса. Последовала команда: спать – свалились вповалку, даже костерка не затушив.

Лекс привёл коней, вручил повод Энке, сам встал так, чтобы являться вершиной воображаемого треугольника, сосредоточился, и…

* * *

Махатма Казимир орал так, что жалко звенели стекла в окне. До ручки Лекса не допустили, как вошёл, велели стоять на пороге.

И началось:

– Ты безответственный щенок, ты лоботряс, ты позор своих учителей, недоучка, бездельник…

Брызги летели через всю комнату.

Опустив очи долу, Лекс гадал, достанет или нет. Если достанет, его разжалуют. Если реквизитору не хватит злости заплевать его сапоги – обойдётся.

– По какому праву и для какой такой крайней надобности ты привёл сюда случайных людей?! Зачем ты притащил с собой существо, которому тут попросту не место? Ну и что, что они поляки?! Или ты думал, что я умилюсь и пролью над придурками, которые лезут в переходы за золотом, скупую слезу? Как ты посмел?! Ты обязан был оставить их там! Ты лоботряс, ты недоросль…

За спиной реквизитора открылась низенькая дверца, и в комнату приёмов вошел щуплый носатый старичок в накинутой на плечи шали.

Было тепло, но он кутался, время от времени шмыгая носом.

Он легко мог раз и навсегда избавиться от хворей, но отказался, заявив, что предпочитает оставаться человеком. Разучись страдать и быстро превратишься в бездушную тварь… хотя и высшего порядка.