Меня зовут I-45

Под куполом шел бой, один из многих, которые проходили в канализациях каждой курии. Любимое развлечение плебса – смотреть, как один здоровяк бьет морду другому. На ринге месили друг друга белый лысый номер и темнокожий марсианин с биометаллическими ногами. Эти имплантаты Энцо отметил особо: они начинались от колен, мощные, с когтями вместо ступней. Хорошие образцы, так просто не раздобудешь.

Темнокожий прыгнул и захватил щиколотку белого когтями. Белый заорал, на песок брызнула кровь. Зрители заорали в унисон, в воздух полетели обертки от соевой жратвы.

Рядом с ухом просвистел локоть соседа – тот что-то возбужденно кричал, не отрывая глаз от боя. Энцо поморщился. Когда-то ему тоже нравилась Арена. Даже дрался, было дело. Теперь тот бешеный «пес» казался чужим и далеким. Совсем другой человек.

Энцо покосился на Малую. Та хмурилась и вздрагивала, когда зрители ревели особенно громко. Казалась совсем не к месту в этом бардаке. Он затолкал ее в более-менее свободный угол, подальше от ринга, и огляделся.

Вроде на них никто не смотрел, пристать не должны.

Пара минут еще никого не убила, верно?

– Жди здесь, я скоро буду.

Малая послушно кивнула, пряча глаза. Вот и умница.

Оставив ее, Энцо продрался сквозь толпу. За рингом, в душном, обитом дешевым пластиком кабинете выпивал Аларих – легко узнаваемый, несмотря на прошедшие годы. Когда-то крепкий, а теперь рыхлый от возраста, он выделялся на фоне собравшихся «псов». В зубах дымилась сигарета, грозя поджечь усы и кудрявую рыжеватую бороду.

На пальцах блестели перстни. Натуральный патриций, хоть и опустившийся; при деньгах, со связями.

Энцо шагнул за порог и остановился, когда к виску прижалось холодное дуло.

Аларих поставил бутылку. Парень по правую руку от него – Егерь, так его звали – оскалил десяток наточенных металлических зубов. По левую руку дохнул дымом Пятый. Еще один наемник.

Эзопа, старого друга и предводителя «псов», видно не было. Энцо зря искал его взглядом.

– Дружище! – Аларих вдруг расплылся в улыбке.

Дуло пушки убрали от виска. – Сколько лет, сколько зим. Семь, если я не ошибаюсь?

Он не ошибался.

– Не думал увидеть твою марсианскую задницу снова. Но стая рада приветствовать брата.

Собравшиеся закивали, и Энцо нехотя салютовал в ответ. Вести переговоры со старым патрицием он не рассчитывал. От Алариха за световой год несло ложью.

Но перед крио Энцо взял на себя часть чужих грешков. А долги полагалось возвращать.