Меня зовут I-45

Кроме собственных органов и тела на ум ничего не приходило.

Пару минут (хотя казалось, что целую вечность) она просто стояла у стены. Вслушивалась в гомон, крики и вой. Звуки ударов. Холод расползся по коже, тени людей и предметов плыли в световых сполохах. Не выдержав, она села и уткнула лицо в ладони, унимая растущую панику.

Нужно было собраться. Готовиться к возможному самостоятельному путешествию.

Путешествию куда? Зачем?

– Юпитер всемогущий… – прошептала. Подумать только, какую-то неделю тому назад собиралась покрыть все расстояние до центральных курий в одиночку.

Бравая слепая Сорок Пятая, ха. Да если бы не помощь Энцо, она бы погибла еще тогда, у шоссе. Оказалась еще беспомощнее, чем думала…

Снова почудилось жужжание – как гул высоковольтных проводов, только на изнанке черепа. И бормотание далеких голосов, как из трубки коммуникатора. В висках начало колоть. I-45 мотнула головой, силясь вытряхнуть странные звуки из головы. Слишком много электроники, она чувствовала каждую мелочь.

Хаос сигналов навалился так, что даже затошнило. Раньше было не так громко, и это пугало. Может, она заболела? Подцепила какую-нибудь инопланетную дрянь… Говорили, от одной сходили с ума за день. Сначала чудились голоса, потом у предметов цвета менялись, а после из носа шла кровь и все – мгновенная смерть.

I-45 оцепенела, когда рядом кашлянули.

Она что, была не одна?

В полумраке закутка качнулась едва различимая тень – кто-то сидел у стены. Рядом с тенью светился прямоугольник.

Блокнот. У него батарейка садилась, машинально отметила I-45. Сигнал был слабым.

– Что крошка забыла в этом гадюшнике? – поинтересовался женский голос. – Не страшно тебе?

Страшно, конечно. И больше всего пугала эта самая женщина. Когда успела подобраться?

I-45 не ответила ничего – мама учила не говорить с незнакомцами, а случай с лавандовой машиной отбил это желание окончательно.

– Как насчет сыграть? Выиграешь раз – дам триста денариев. Выиграешь дважды – четыреста. А? Как?

Нашла дуру.

I-45 нащупала в кармане разменную карту, которую оставил Энцо. Двести денариев. Больше и не требовалось.

– Чего не отвечаешь? Гордая?

– Не гордая, а слепая.

На, получи. Как ты будешь играть с тем, кто не видит?

Но женщина только рассмеялась.

– Что, прям совсем слепая?

– Почти.

– А у меня и для «почти» игры есть. Тебя как звать?

– Малая, – брякнула I-45, не подумав. – И денег нет у меня.

– А мы без денег. Просто так. Скучно мне.