Савант. Быть верным, быть милосердным, быть собой

В полицейском участке Бенджамин преображался – во всем его облике проявлялась удивительная решимость, выражение лица становилось каменным, а во взгляде невозможно было уловить и намека на мысли, которые в этот момент крутились в голове следователя. Саванта подобная метаморфоза приводила в изумление. Насколько разными могли быть люди в зависимости от окружающей их обстановки и обстоятельств! Ему казалось, что сам он всегда ведет себя одинаково. Одинаково отстраненно.

– Плохо, что мы не смогли посмотреть на жертву на месте преступления, – произнес Кристофер, Леонард согласно кивнул.

Да, оценить место, где нашли тело, было бы намного лучше и результативнее, чем жертву и место по отдельности. Но выбирать не приходилось.

– Осмотрим и проанализируем то, что есть, – отмахнулся Бенджамин. – Завтра мы с тобой, Райс, отправимся на место преступления, а Савант тем временем, – следователь обернулся к Леонарду, – составит мне правдоподобный портрет нашего убийцы, а еще обдумает парочку версий на тему мотива преступления.

– Понял, сделаю, – кивнул Леонард. Завтрашний день должен был стать довольно-таки насыщенным. С утра Саванта ждали в лечебнице, а уже к вечеру на столе Бенджамина должен был быть доклад по делу. Леонарду нравилось быть занятым, и неважно, где именно. Главное, что он чем-то занимался, а значит, был полезным. Постоянное внушение обществу того, что люди, живущие на Земле-3, обязаны быть полезными другим, принесло свои плоды. За прошедшие одиннадцать лет под знаком «неполноценного» Савант успел научиться быть невосприимчивым к чужим речам, но даже он чувствовал на себе воздействие каждодневной пропаганды.

Общество считало бесполезных индивидов такими же неполноценными, как и действительно больных людей. Леонард же думал, что Земля-3 с ее одурманенными неверными установками жителями более больна, чем все его пациенты в лечебнице Миддл-Таун вместе взятые.

Когда трое мужчин оказались в подвальном помещении полицейского участка, которое являлось одновременно моргом и местом работы медицинских экспертов, в воздухе витал противный сладковато-приторный запах формалина.

Но в привычном аромате раствора формальдегида также проявлялись и другие нотки – масло и цветы.

На железном столе лежало тело молодой женщины по грудь накрытой белой простыней. Ее каштановые волосы разметались и больше не выглядели расчесанными и красивыми, выражение лица было безмятежным и словно отстраненным. Губы выделялись голубоватым цветом на бледной, почти прозрачной коже.