Савант. Быть верным, быть милосердным, быть собой

Тот свой бокал газировки Леонард пил очень медленно, старательно пробуя на вкус сладость и остроту напитка. Из-за льда на дне бокала ему казалось, что газировка похожа на заточенные ножи, беспощадно режущие полость его рта. Но боли не было, как и воображаемых ран. В желудке появилось странное ощущение наполненности, хоть Леонард и не помнил, когда ел в последний раз. В голове все еще звучали слова лечащего врача, но почему-то в те мгновения мальчик не думал о том, насколько это больно и сложно для него и его матери.

Тот момент – за бокалом газировки и витавшим в воздухе аромате кофе – был лишь началом длинного и, несомненно, непростого пути.

После посещения кафе они пошли прямо домой. Там пахло сыростью, и все казалось серым и тусклым, даже в свете ярких ламп. Мать велела Леонарду идти в свою комнату и заняться чем-нибудь интересным. Она знала, что что-то интересное для сына – это, конечно, книги. Самые разные и самые неподходящие для мальчика двенадцати лет. Леонард читал все: от брошюр, найденных на улице о всевозможных товарах, на покупку которых в их семье не было денег – до кулинарных рецептов, которые мать с таким трепетом всегда вырезала из бесплатных газет.

Вырезала, хранила, но никогда не пробовала готовить. И, будь на то воля Леонарда, он бы потратил миллионы и миллиарды, только лишь бы его мать смогла купить необходимую кухонную утварь и продукты для своих рецептов. Но денег не было, поэтому рецепты оставались аккуратно хранимыми в старом томике книги какого-то абсолютно неизвестного автора. Ту книгу Леонард, конечно же, тоже прочитал.

Его увлекали буквы и то, как они красиво складывались в слова. То, как слова превращались в предложения, а предложения – в целые абзацы. Леонарду нравилось искать мысль повествования, то, о чем хотел рассказать автор написанного. Казалось, что за каждым предложением стоит какая-то отдельная история, не подвластная обычному читателю. И когда Леонарду все же удавалось найти потаенный смысл, ликованию мальчика не было предела.

Представлялось, что и жизнь можно разложить на абзацы, предложения, слова и буквы. Леонард видел это, но никогда не говорил. Не хватало ему еще дополнительных проблем! В обществе других людей, особенно сверстников, он чувствовал себя абсолютно лишним и не соответствующим. Впрочем, кажется, и само общество это прекрасно осознавало. Поэтому у Леонарда не было друзей: ни в школе, ни в районе, где они жили вместе с матерью.