Александриты приносят счастье. Антикварный роман, или Детективная история, разгаданная экспертом

Они не заметили, как сзади подошла полная невысокая женщина. О таких говорят «неопределенного возраста». Ей можно было дать и тридцать пять, и все пятьдесят. Немного блеклое лицо без косметики, длинный пуховик ядовитого цвета и короткие штанишки-капри, открывающие полусапожки на толстой подошве.

– Нет, а что такое? Это вообще музей, тут вещи на ответственном хранении. Вероника, что за толпа? – Дама явно рвалась вперед мощной грудью. И, как бы обжегшись, отпрянула назад, поскользнулась и упала навзничь. Хорошо, сугроб был мягкий.

– Ай-ай-ай… Там, там… что это?

Следователь помог ей встать.

– Вы осторожней, дама. Мы тут, как поняли, не просто так. Я Васильев, Сергей Васильевич, следователь Петроградского РОВД. С Алевтиной Михайловной несчастье. А вот Вы кто, собственно?

– Да, да, сейчас… Я Птушкина Тамара Вячеславна. Хранитель этой мастерской. Старший сотрудник Музея городской скульптуры. – Дама порылась в сумочке и достала удостоверение в красной пластиковой обложке. – Дело в том, что здесь еще все перемешано, вещи наследников здесь, наши экспонаты, и без моего присутствия здесь никто не может находиться.

– Так значит, вы были здесь, когда все случилось.

– Ну, нет, Вы понимаете, я опаздывала, позвонила Алевтине Михайловне, предупредила. Понимаете, мы же давно знакомы, потом, мы соседи. Она зашла, забрала утром ключи, а я еще своих завтраком покормила и сюда. Конечно, это нарушение, но не криминал же.

Следователь внимательно стал прислушиваться.

– А вы далеко живете?

– Да здесь недалеко.

Ой, да вы что думаете?

– Я еще не думаю, я уточняю. Ладно, Васильевич, можно заходить?

– Давайте.

– Пошли, понятыми еще будете.

Осторожно, боком, сторонясь, чтобы не наступить на пятно крови, все прошли в прихожую.

Там, несмотря на открытую дверь, было еще очень тепло, пахло дровами, и мирное их потрескивание никак не вязалось с этим беспомощным телом пожилой женщины. Она лежала, раскинув руки в нелепых ярких кроссовках, обутых на шерстяной носок, и кроличьей телогрейке.

Рядом валялась бронзовая статуэтка Ленина – уменьшенная копия того, что стоит на Московском проспекте. Его вытянутая рука с кепкой была в крови. Похоже, ей ею и убили. И именно она была одной из тех восьми, что Веронике необходимо было сфотографировать и обмерить.

– Ой, тот самый Ленин.

– Что значит тот самый?

– Она должна была найти еще несколько вещей, ну для экспертного заключения. Этого Ленина, пару «пушкинов» и штук пять картин.