Забери мою душу

Чего только эти Северяне ни придумают… Очень любопытная вещица, может, передавать написанные строки на расстоянии, как если бы мы отправлялись сообщения в мессенджере. Надо бы и нам такие изобрести! – он заливисто рассмеялся и, закашлявшись, продолжил допрос, – Тебе было известно о делах и замыслах Белатрис? Я спрашиваю один раз, и надеюсь услышать самый правдивый ответ. Или не избежать тебе вечного заточения в водах Нижнего мира.

– Не было. – тихо сказал Николай, бегло пролистывая дневник.

– В таком случае, прошу зафиксировать данный ответ в описи заседания и покинуть помещение всех, кроме Николая.

Через полминуты зал был пуст. В нем остались лишь мужчина преклонных лет в длинной белой мантии с капюшоном, держащимся на его затылке, который всего секунду назад попросил всех присутствующих удалиться, и растерянный молодой человек, стоящий прямо перед ним. Темные каштановые волосы спадали на его лоб, глаза бегали, дыхание стало частым. Все происходящее приводило его к одной единственно верной мысли – изгнание Белатрис произойдет прямо сейчас…

– Думаю, ты уже догадался, какой ритуал мы сейчас проведем, и я должен задать один последний вопрос – хочешь ли ты остаться в зале? Я пойму, если для тебя будет тяжело наблюдать за…

– Я останусь.

 – перебил Николай Верховного Игета.

Мужчина кивнул и попросил привести девушку. Она держалась с высоко поднятой головой, будто бы вовсе не замечая, что по бокам от нее шли два ее бывших соратника, которых она также, как и всех остальных, предала.

Применять силу или связывать ей руки было необязательно – Белатрис, облаченная в легкое белое хлопковое платье в пол, прекрасно знала, зачем ее привели и что сейчас произойдет. И все же до последнего старалась выглядеть бесстрашно. Она без сожаления собиралась принять последние минуты своей жизни здесь, в Верхнем мире. Николай с печалью в глазах наблюдал, как его возлюбленная приближается. Она не сдерживала смеха и улыбки.

– Кристина… – начал говорить он.

– Не Кристина я, глупец! Меня зовут Белатрис! Как же легко тебя было обдурить, – она громко засмеялась, – Ты был славной ручной собачонкой, – ее рука погладила его щеку, – даже как-то жаль расставаться с такой щенячьей преданностью.

Николай резко отмахнулся от руки. В его глазах сверкнул огонь, он выпрямился и наклонился к уху девушки, крепко схватив ее за подбородок.

– Когда-нибудь ты поймешь, что лишилась самого близкого союзника, моя дорогая.