Марийон, вдова торговца рыбой

 – Марийон пошла к выходу.

– Ну Единобог с вами, десять рублей, согласны? – крикнул ей вслед ювелир.

Марийон обернулась и отрицательно покачала головой.

– Всего хорошего, господин Фарети.

Из магазина Марийон вышла совершенно уверенная в том, что в сумке у нее лежит не просто галька. Наверняка, это какой-то очень редкий и драгоценный камень, иначе зачем старому ювелиру нужно было ломать эту комедию: сначала попытаться обесценить ее находку, а затем попытаться купить ее за цену, преподнесенную как щедрое предложение.

Марийон в искусстве торга тоже кое-что понимала, как и в близком к нему искусстве блефа.

Увлеченная этими рассуждениями, она практически наткнулась на пару, шедшую именно в тот самый магазин, который она только что покинула.

– Ох, простите! – Марийон отшатнулась в сторону. В паре она узнала никого иного как Серафима Орловского и Эсму Годарик.

По взгляду Серафима было очевидно, что он не ожидал увидеть здесь Марийон. Он пробормотал «прошу прощения», приподнял шляпу, а затем поспешил галантно распахнуть перед своей спутницей дверь в ювелирную лавку.

Мари услышала позади себя звонкий голосочек Эсмы: « – Какая неуклюжая, бедолажка».

«Бедолажка» Марийон от этой встречи впала в совершенное раздражение. Она злилась на напыщенного Орловского за вчерашнюю историю на танцах, и теперь он вновь послужил, хоть и невольно, источником неловкой ситуации для нее.

Мари решила выдохнуть и пройтись пешком, тем более впереди виднелся живописный мост через небольшую речушку, протекавшую в черте Дивска.

Да и квартал Богачей был красиво благоустроен славными скверами, небольшими фонтанами, местами отдыха со скамейками. Она направилась к мосту и снова судьба преподнесла ей занятную встречу.

Опершись на белоснежную баллюстраду, у входа на мостик стоял бледный молодой господин, которого как теперь уже знала Марийон, звали Уго Веервалфом.

Он стоял и сверлил взглядом дверь ювелирного магазинчика, в который только что зашла сладкая парочка «Орловский-Годарик».

Внезапно молодой человек закрыл лицо руками, будто в припадке истерики, и стал судорожно сдирать белый воротничок с горла. Марийон подумала, что бедолага влюблен без памяти в мадемуазель Годарик, и ужасно страдает, видя ее в окружении других мужчин. «Какой впечатлительный юноша», – подумалось ей. Юноша тем временем рывками сорвал с себя сюртук и быстро перелез через баллюстрадку с явным намерением сделать шаг в речку Чернушку.