Хранители Света

Высматривают, подслушивают, убивают, Хранителей ищут. У Диковинного леса, было на наш след напали. Вот тебе и тишина, друг мой.

–Слышал, но думал, что слухи ветром надуло. Что же там происходит у Василисковой горы? Угорь призадумался. – Постой, – начал он снова и, приблизившись к самому лицу мага, прошептал. – Не по этому, ли делу, тебя в Медвежьем углу спрашивали?

–Знаешь, кто? – так же шёпотом спросил Яра.

–Его, по-разному, называют. Кто его не знает, тот зовёт Чужедомник, Подорожник и Ветер. Кто познал его благородство и отвагу, тот кличет Заступником и Светлым князем.

Но, настоящего имени, никто не знает.

–Кажется, я знаю, – медленно произнёс Яра и залпом опрокинул второй кубок.

Услужливый хозяин поднял кувшин, но налить не успел. Трубный звук, раскатистый и тревожный огласил прибрежные утёсы.

–Что это? – спросил маг и его глаза выдали неподдельную тревогу.

–Видимо, чужаки пожаловали, – отозвался Угорь, срываясь к выходу. Яра последовал за ним.

На высокой скале, нависшей над водой, словно грозовая туча, стоял Тритон и трубил в раковину.

Его седые волосы развевались, мощные ноги твёрдо стояли, а рыбий хвост, серебрящийся на солнце, стучал о камни, придавая звуку ещё большую тревожность. Над его головой кружил сокол, принесший весть о набеге гоблинов.

Зоркие глаза мага, осматривая окрестности, сразу обнаружили нежданных гостей. Остроухие, с жабьими губами, обтянутые зеленоватой кожей, гоблины, прорывались со стороны западных холмов. Их ловкие и цепкие руки и такие же ноги, позволяли им спускаться по отвесной скале и ни один, не свалился и все были вооружены кривыми зазубренными когтями и острыми зубами.

–Не пускайте их в пещеры, – командовал Угорь, скидывая крестьянское одеяние. В тугой сверкающей одежде, он и действительно походил на угря – худого, вёрткого и быстрого. – Ловушечники, приготовьтесь, – продолжал командовать он, уже несясь к высокой стене. Собственно, стена соединяла утёсы, а в каждом их них были пещеры: верхние – сторожевые башни, а нижние, у самой воды, служили временным жильём, хотя благодатной стихией для ильмов, не смотря на их любовь к солнцу, всё же оставалась вода.

–Пустить воду, – опять скомандовал он и ильмы открыли внутренние створы. Вода хлынула и затопила подземные ходы, выплеснулась в лазы за стены и залила широкие и глубокие рвы, скрытые налётом песка и камня.

Миновав узкую полосу каменной россыпи, гоблины подбегали и подползали на четырёх лапах к более широкой полосе.