Боярыня Матвеева

Вроде бы он даже с ней венчался, но венчание было незаконным – церковь допускает только три брака, иногда разрешает четвёртый, но пятый – это уже совсем нельзя. Хотя, возможно, венчания и не было, они просто жили вместе. Спустя некоторое время Василиса умерла. Сказители иногда утверждают, что она изменила царю, и Иван Васильевич приказал убить любовника Василисы, а её живой зарыть в могилу вместе с ним.

Слушательницы содрогнулись.

– Но боярин Пушкин утверждает, что ничего такого не было, и Василиса Мелентьева умерла естественным образом, от болезни.

Ещё он утверждает, что эта бедная женщина, даже не дворянка, не принесла царю никакого видимого приданого – ни денег, ни земель – но принесла ему в приданое удачу. В то время, когда царь был женат на Василисе, ему необыкновенно везло – и на войне, и в делах внутри государства, и даже освоение Сибири началось как раз тогда. Когда же царица-простолюдинка умерла, удача в Ливонской войне отвернулась от нас, и мы потеряли Ивангород, Копорье, Велиж.

У Василисы не было детей от Ивана Васильевича, но были дети от мужа – сын и дочь. Иван Васильевич пожаловал своим пасынку и падчерице обширную вотчину в полтораста десятин плодородной земли. После смерти матери дети жили в этой вотчине с опекуншей-дворянкой, которая занималась их воспитанием и, к счастью, полюбила как родных. Дворянка эта нашла воспитаннице жениха, или они случайно познакомились – боярин Григорий Гаврилович не говорил, но его отец, Гаврила Пушкин, юноша девятнадцати лет, страстно влюбился в красавицу Марию Мелентьеву.

Другие Пушкины стали его осуждать, но Гаврила заявил: если мать была достаточно хороша для царя всея Руси, то дочь должна быть достаточно хороша для простого дворянина.

– Ловко, – засмеялась Флора.

– Брат и сестра полюбовно разделили вотчину, и у Гаврилы с Марией родилось два сына: Григорий и Степан. Григорий Гаврилович милостью нынешнего государя пожалован званием боярина. Он нам и рассказывал эту историю, добавляя, что его мать тоже обладала этим даром – приносить мужу удачу.

Помолчав немного, Матвеев добавил:

– Может, он и преувеличивает. Я потом специально смотрел по книгам – поход Ермака начался позже, уже после смерти Василисы Мелентьевой.

– Всё равно! Даже если он и преувеличивает – какая красивая история!

– А это точно было? – с недоверием спросила Мэри. – Я слышала про царицу Анастасию, про Марию Темрюковну, а вот про Василису – первый раз.

– Точно было.