Боярыня Матвеева

Ане ужасно нравилось пение в церквях:

– Теперь я понимаю, почему государь так хвалит малороссийских певчих!

В небогатых домах иногда появлялись вдруг на столе золотые и серебряные чаши, тарелки, вилки – тоже след войны. Дорогие вещи, принадлежавшие панам и оплаченные потом и кровью их православных подданных, покинули панские усадьбы и оказались в руках тех, за чей счёт они были куплены. Как-то остановились в разорённом польском имении: его хозяин, сажавший своих крестьян на колья, изнурявший их непосильной работой, растлевавший их девочек, однажды ответил за всё и сразу, повиснув на старой осине.

Странные мысли появлялись в голове Евдокии: а что, если и русские холопы однажды захотят рассчитаться с хозяевами за всё и сразу? Может, прав был Дуглас и не надо было русскому царю поддерживать бунт против царя иностранного?[24 - Справедливости ради надо заметить, что положение крепостных в Речи Посполитой в то время было много хуже, чем в России, а «панщина» – тяжелее «барщины».] Она гнала эти мысли от себя, но вдруг услышала, как Дарья говорит своей собеседнице-хохлушке:

– Вот бы и некоторым нашим барам на это посмотреть!

– А у вас тоже такие есть?

– Развратники есть везде.

Хохлушка как раз рассказывала про распутство покойного пана.

Евдокия не посмела отругать служанку, но окликнула её и попросила «не отставать». Имение было спланировано так затейливо, что строения как бы взбирались вверх по холму; женщины как раз поднимались вверх, заглядывая в двери и поминутно оглядываясь назад, на изменяющийся при подъёме вид на округу.

Анна, маленькая и восторженная, всюду восклицала:

– Как красиво!

На самом верху располагались лучшие помещения: покои хозяев, бальная зала, домашняя церковь; с крыльца открывался самый красивый вид. В покоях гулял ветер, в углах скопился сор, стены украшала дивных размеров паутина. Евдокия вошла в маленькую домашнюю церковь и подивилась своей судьбе: в первый раз она входит в католический храм, и входит тогда, когда сама она сменила веру, а храм – разорён.

– Что это? – спросила Анна.

– Статуя Девы Марии, – объяснила Евдокия Григорьевна. – У католиков принято украшать храм не только иконами, но также и статуями Богородицы, Христа и святых.

Она невольно вспомнила пылкий монолог матушки Флоры.

– А почему? – спросила Ираида.

– Не знаю.

– А вот и иконы! – вдруг воскликнула Анна. – Но очень странные.

И показала пальчиком на стены.