Боярыня Матвеева

А самое главное, – он понизил голос и придвинулся к жене, – что не тогда хвалят, когда следует. По-настоящему награждать надо было, когда я в мае-июне сюда ездил и вёл переговоры, и не только меня, но и Унковского, Богданова и всех прочих, кто подготовил это великое дело. А когда оно сделано, доложить – проще простого.

– Всё верно, любовь моя. Но я всё равно за тебя рада. Может, Василий Васильевич потому и отправил тебя, что знал это и хотел, чтобы награду получил один из тех, кто делал черную работу?

– Думаю, да.

Он умный человек и ко мне, кажется, благосклонен.

За ужином Лопухин сказал, что Василий Васильевич очень доволен милостивым царским письмом.

– Теперь нам всем приказано ехать в Москву, и как можно быстрее.

По ровному снегу полозья скользили легко; сладкое слово «домой» ускоряло ход и людей, и коней. После раздачи мехов и подарков грузов стало меньше, зато количество женщин увеличилось: один из посольских дьяков успел обвенчаться в Киеве с молоденькой дочкой купчика, а угрюмый стрелец сманил в Москву из Нежина одинокую вдовушку.

Она-то и прояснила Евдокии мучивший её вопрос:

– Ляхи в костёлах вешают портреты умерших прихожан.

– Ужас!

– А по-моему, хорошо, – неожиданно высказала еретическую мысль Елена Никифоровна. – Можно прийти в церковь и прослезиться, вспомнив усопших рабов божиих.

Сказала она это, впрочем, уже после ухода украинки: Евдокия Григорьевна человек надежный, а эта вдовушка – кто её знает?

– А у нас парсуны редко когда пишут, и умерший уходит навсегда: нельзя даже на портрет его посмотреть и вспомнить.

Внуки, если родились после смерти дедов и бабок, не знают даже, как эти деды и бабки выглядели.

Матвеев убедился, что охрана и без его контроля справляется, и с облегчением залез в возок жены: долгая скачка верхом измотала даже его выносливое тело.

– Я дома только один раз успел переночевать, – рассказывал он.

– Как там, дома? Нет ли каких бед, плохих вестей?

– Нет. Всё в порядке.

Значит, можно надеяться, что с матушкой Флорой ничего не случилось – слуги в случае чего побежали бы к ней.

А он один ночевал дома или с Лизой? Молодая женщина вздохнула, но постаралась прогнать недобрые мысли.

– А ты молодец. Тяготы пути переносишь терпеливо, службе моей не мешаешь, спутникам нашим понравилась, с Еленой Никифоровной подружилась. А главное – я даже в поездке спал как человек, с женой, а не как бездомный пёс, в одиночку. Теперь всё время буду брать тебя с собой.

Здрасте.