Вираж судьбы

Думала она при этом не столько об античных авторах, сколько об Эмсской депеше.

Несмотря на мрачную погоду, девушка снова прошла на любимое место. Уровень воды в реке заметно поднялся; она стала мутной и порой гнала вниз довольно крупные камни. Возможно, вверху шли дожди или сошли массы снега и льда, затем растаявшие; этот неожиданно бурный поток и мрачные тучи придавали пейзажу зловещий вид. Из глубины памяти пришло воспоминание: девочки в пансионе решили устроить нечто вроде поэтического конкурса и явить миру шедевры собственного сочинения; судить пригласили двух старшеклассниц: Изабеллу Маттеи и Лал-баи Шринивасан.

Виктуар должна была выступать одной из последних, и с каждым следующим выступлением ей становилось всё хуже – она отчётливо понимала, что стихи её ужасающе бездарны, и большинство предшественниц гораздо лучше её. Только из чувства долга девочка прочитала свои вирши, и даже не огорчилась, когда решительная Изабелла сказала:

– Ты милая девочка, но стихи неважные.

– Может, она ещё разовьётся, – добавила добрая Лал-баи.

Но Викки сделала выводы и более никогда не посягала на роль Сафо.

И вот сейчас ей вдруг вспомнились две строчки из собственного творенья:

Идут крутые жизни виражи

Над пропастью любви, болезни, смерти.

Надо же было придумать такую чушь!

Осторожно спустилась девушка к берегу озера, и тучи, словно поощряя смелость, раздвинулись и выпустили солнце. Виктуар зажмурилась, подняла лицо, подставляя его солнечным лучам и поднялась на цыпочки; в порыве телячьего юношеского восторга исполнила несколько танцевальных па и спела песенку Мари из оперы «Дочь полка»:

– Вперёд! Вперёд! Вот клич наш полковой!

Беззаботно, ничего не опасаясь, пошла вверх по склону и замерла, как вкопанная: чуть выше неё, поперёк тропинки, стоял младший из испанцев.

При мысли, что он мог видеть её танцевально-певческие упражнения, девушке стало неприятно.

– Вы за мной подглядывали? – резко спросила она.

– Нет, – было совершенно непонятно, правду он говорит или лукавит.

 – Я увидел Вас и решил поблагодарить.

– За что?!

– За то, что не узнали меня при встрече.

– Я должна была Вас узнать? – Викки стало неловко: сердиться должна не она, а на неё. – Простите! Это весьма нелюбезно с моей стороны.

– Как раз очень любезно. Пожалуйста, не вспоминайте меня и дальше.

Выдав эту странную фразу, юноша повернулся и бесшумно исчез.

Он был молод и ещё плохо знал жизнь.