Девятка

И желая проверить какую-то свою теорию, он до синяков сжимает мою талию левой рукой и с силой вдавливается в мою задницу твёрдым пахом.

«Что за…» – не успеваю закончить вопрос, как с моих приоткрытых губ непроизвольно срывается рваное дыхание, похожее на тихий стон.

По телу пробегает лёгкое волнение, а низ живота наполняется тяжестью и сладостной истомой. «Какого чёрта?!» – в замешательстве вопит разум.

Осознание того, что тело предательски реагирует под натиском незнакомца пугает больше, чем совершённое ранее убийство.

Мужчина тем временем отпускает мою талию, протискивается рукой между мной и стенкой и, приподняв край шифоновой блузки, запускает ладонь в легинсы, а затем в трусики.

– Пусти! – хриплю я и начинаю яростно извиваться, в надежде оттолкнуть его.

– Перестань вилять задом! – гаркает мужчина, и его дыхание обжигает кожу на щеке. – Если, конечно, не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, – угрожающе тихо добавляет он, и я понимаю, что ему стоит неимоверных усилий сдерживать себя.

«Не хочу, – отвечаю про себя. – Но и руку твою между ног тоже не хочу».

Эта та ситуация, о которой говорят: из двух зол выбирают меньшее? Я притихаю. Практически не дышу и закрываю глаза.

Его ладонь продолжает путь к моей промежности. Указательный и средний пальцы медленно скользят вдоль влажных половых губ, раздвигая их, и с лёгкостью входят в пылающее от возбуждения влагалище. Его настойчивые прикосновения отзываются во мне почти неконтролируемым желанием, тело становится мягким и податливым, как пластилин.

Дыхание учащается… Господи… Я напрягаюсь, но не произношу ни звука. И только когда большой палец касается клитора и слегка надавливает на него, я всхлипываю… правда не знаю от чего, – от смущения и глухой безысходности или наслаждения и нарастающего вожделения.

– Пожалуйста… – шепчу я, опуская голову; противоречивые чувства разрывают на части.

Самое отвратительное то, что я не знаю, чего хочу больше, – чтобы он остановился или чтобы продолжил.

И если бы он-таки решил отыметь меня прямо здесь, в коридоре, я бы скорее всего не сопротивлялась… Более того, отдалась бы добровольно, а после умоляла бы повторить. Грязная лицемерная шлюха!

Слёзы злости и стыда неиссякаемым потоком стекают по щекам, бегут по подбородку и капают на плечо.

Я настолько потрясена происходящим, что не замечаю, как мужчина убирает свою руку и, оторвав меня от стены, уводит в сторону зала.