Лекарь Серрады. Книга первая

За эти годы я совсем потеряла чувствительность к холоду, и как наблюдатели не ожидали полной потери энергии, у меня еще оставались силы, чтобы жить.

Все мое существование протекало на этой станции, пределы которой мы никогда не покидали. Помимо потери чувствительности к холоду, у меня появилась странная бессонница. Может быть, это тоже отвечало их планам на нас?

Но моя болезнь прогрессировала. Я с легкостью понимала многое, практически все. Но это тут же забывалось. А иногда наступало такое оцепенение, которое невозможно описать словами.

Останавливались чувства, движения, эмоции, память… Наверное, это и считалось последствиями пресловутой потери энергии…

Чем старше я становилась, тем неотвратимее приближался момент выхода из Промежуточных баз, которые еще называли Срединными. Я видела, как уводили навсегда моих соседей по несчастью. Никто из них не знал окончательного решения о месте, куда их направят.

Не сойти с ума мне помогали разговоры смотрителей за стеной. Я нашла удобное место в этом безнадежном замкнутом круге.

Там была хорошая слышимость, о которой сами смотрители не догадывались. Я прислонялась к стене и вслушивалась в далекие голоса из иного мира. Так я узнала подробности о скором распределении.

– Приближается время совершеннолетия, уже есть решения о направлении?

Мое сердце замерло, когда я это услышала.

– Да, показатели каждого нам известны. В этой группе все достаточно выносливы.

– Остается немного.

– Десять дней до совершеннолетия, и они послужат на благо Великой Серрады.

Значит, всех тех, кто пришел одновременно со мой, отправят для сбора кристаллов…

–В прошлый раз на нас пожаловались, что группа была слишком хлипкой и быстро погибла. Если еще такое повторится, боюсь, как бы нас не заставили поменяться местами с новыми смотрителями, – жаловался один из наблюдателей другому.

– Глупости, так было всегда, пусть лучше что-то меняют в условиях пребывания на Урме, тамошний холод никто не способен выдержать. Они даже строить там ничего приличного не хотят, собирают урожай партиями и улетают.

– Все равно, это какая-никакая, но жизнь.

По мере приближения важной даты на меня стали налетать приступы страха, даже самого настоящего ужаса. С ледяным руками, расширенными от волнения глазами я смотрела на стену, по которой бегали и мелькали какие-то блики. Потом все за ней стихало, и я понимала, что наступила ночь. Так я вела отсчет дней.

Последние дни просто полетели.