Захват прошлого. Темные ночи. Книга четвертая

Но вчера, когда состоялась это казнь, и я поняла, что меня теперь объявят мёртвой, надежда испарилась. Вскоре эти сведения дойдут Флоренции, а также и до Венеции, где теперь скрывается Пауло. Уже не будет меня разыскивать Франциск, который до этого пытался вмешаться и оказать любую помощь, он теперь забудет обо мне. Остаётся надеяться только на собственные силы. Если бы здесь был телефон, я могла бы позвонить в полицию, да куда угодно. Но реальность была иной, Генрих сбросил меня со счетов, как ненужную вещь, а Ортега во всем его покрывал.

Тюдора я больше не видела, он просто исчез, но я слышала от охранников, что тот готовился к свадьбе. А то, к чему готовили меня, вызывало большие опасения…

После всего случившегося со мной, я не понимала, что нужно этому человеку. Он мне всегда казался консервативным, до мозга костей. Но внутри него всегда находилась червоточина, которая начинала все больше открывать свое неприглядное нутро в мою сторону.

Я не раз замечала его оценивающие взгляды, скользившие по моей фигуре.

Так не может смотреть человек высокой морали, каким он представлялся. Лицемерие, самое настоящее двойное дно…

Я слишком мало знала об Испании, куда он меня собрался везти. Помнила только, что сейчас там правят Изабелла и Фердинанд, та самая знаменитая пара, которая когда-то поверит Колумбу и отправит его корабли за океан. Только до этого еще очень далеко. Но больше ничего в памяти не осталось…

Господи, хотя бы серьги у меня с собой, да и сумку Ортега тоже вернул.

Он, первым делом, вытряхнул из неё все, что там лежало, но к его изумлению, там не оказалось не так много вещей, как в прошлый раз. Я предварительно сбросила всё по дороге, потому что знала, чем это закончится.

Мне предстояло добираться долгим морским путем, но пока Ортега держал меня взаперти. Это были апартаменты в одном из промозглых, каменных домов в центре Лондона. Единственным освещением служила небольшая мутная свеча.

Ортега пропадал целыми днями и я была предоставлена самой себе.

Но не выбраться оттуда, не передать письмо знакомым я не могла. Дверь была закрыта, ставни зарешечены. Стражники, приставленные к двери, не отвечали ни на один мой вопрос.

Больше всего меня беспокоили планы испанца. Этот человек засветился везде, выискивая собственную выгоду. В Генрихе он нашёл родственную душу, я не удивлюсь, если он хорошо поживится за его счёт.

Никакая еда в рот не лезла. Я легла на узкую тахту около стены и провалилась в сон.