Собор

– Как, ещё один? На Троицкой площади уже стоит церковь в честь славной победы царя!

– О, нет! Это деревянный храм сносят, а вместо него воздвигнут новый, необыкновенный собор, собор невиданной красоты!

– Да, царь Иоанн очень ценит свою победу над Казанью! Строить будут итальянцы, конечно?

– Нет, ваша милость! Зодчие – русские.

– Это что-то неслыханное! Чего можно ждать от русских? Царь Иоанн сошёл с ума!

– О, не смейте говорить такое, ваша милость, даже в лесу! – испуганно вскрикнул невидимый собеседник монаха, – Молю вас, будьте осмотрительнее в своих речах!

– Хорошо, хорошо! – спокойно ответил тот, – Нам пора расстаться.

Если понадобиться новая встреча, я вам сообщу. Прощайте!

Послышались шаги. Собеседники разошлись в разные стороны.

Наконец-то! – Истома осторожно вытянул затекшие руки и ноги. За всё время разговора он не пошевелился, боясь, что его обнаружат. Он осторожно вылез из-под ели. Что это за люди? Бог весть! Одно понятно, тёмные это людишки! И лучше бы Истоме вовсе с ними не встречаться.

По лесу он шёл быстро, но осторожно, неслышно ступая по росистой траве. Дорога была знакомая, сколько раз приходил он сюда в святилище, последний прихожанин последнего волхва. А ведь, когда ребенком, батюшка впервые привёл его поклониться Сварогу, то жрецов было трое. А молилось тогда в святилище в иные дни до сорока человек. Да, много времени прошло с той поры. Пять лет назад сгинули сразу двое последних его единоверцев. Фёдор умер от старости, затем утонул Мишута Меньшов.

Как рыдал тогда Истома, ночью, накрыв голову тулупом. Так ему было плохо, думал, что сам умрёт. Вот странность – подумал Истома, – Когда Мишута утонул – рыдал, а над жрецом и слезинки не пролил. А что тут странного, волхв был очень стар, рано или поздно это должно было произойти. Хотя, не в этом дело. Окаменел он душой – вот причина. Что дальше-то будет? Тоскливо было на душе у Истомы. И поделиться этой тоской не с кем. Вот горе-то! Жена Авдотья верует в Сварога. Но вот уж лет десять, с тех пор как умер их единственный сын, перестала посещать святилище. Тогда словно что-то надломилось в ней. Дома стала молиться. А позднее стала говорить, что, страшно ей! Вдруг кто проведает. За такие дела можно и на дыбу. Это-то верно. Ему и самому бывает страшно, а всё нехорошо дома молиться. Для этого есть святилище.

Что-то мелькнуло справа от Истомы. Он замер, осторожно повернул голову и внимательно осмотрел лес. Всё было тихо, не качалась ни одна ветка.