Медальон Эрсидаха

Теперь она поняла, почему ей следователь при первой встрече напомнил кого-то из детства.

– Он самый, – радостно кивнул Антонов.

– Так что ж ты сразу…

– Я думал ты выпендриваешься, не хочешь при чужих.

– Серый! Ну, как же так! Откуда? Сколько лет прошло, – не могла прийти в себя Вероника.

– Знаешь, как долго я тебя ищу? С того самого времени, как ты уехала в город.

– Ты меня по заданию родителей искал? – насторожилась Вероника.

– Нет, конечно. Дядя Жора, кажется, так и не понял, что ты ушла.

Он на следующий год от белой горячки… – Антонов замолчал.

– Ну, ясно. А мама? А близняшки? Как они? Ты бываешь в Гнездиловке? – Вероника вдруг почувствовала острую тоску по дому. Почти десять лет она гнала от себя малейшее воспоминание о родном селе, вытравила из себя все, что было связано с ним. Даже друга детства не узнала, а ведь сколько времени вместе проводили, хоть он и старше нее был на лет пять кажется.

Антоновы жили на соседней улице. Жили добротно – хозяйство, огород, птичий двор.

У Серого даже велик свой был, но он не скупился, каталась на нем вся детвора. Только Веронику он сажал на перекладину и вез по улице сам. Она от гордости крутила головой, и он покрикивал, подражая своему отцу, «Не вертись, шиндря!».

– Вероника, я всегда тебя помнил. Просто мегаполис засасывает, сама знаешь. А когда мне отец сказал, что ты уехала поступать и пропала, стал тебя искать. Но я в райцентре искал, не думал, что ты в столицу подашься.

– Почему?

– Ты всегда такая робкая была, тихая. Из-за своего папаши что ли… Я когда наш местный политех бросил, сначала пошел в полицию работать. Там на следующий год направление дали в Москву, и я, представь, с первой попытки поступил в университет МВД на следственный факультет. И знаешь почему? Представлял тебя. Думал, вот выучусь и буду защищать, таких как ты, – сказал Антонов и снова взял ее за руку. Вероника ее отдернула и отодвинулась.

– Вот еще выдумал! Ничего ты про меня не знаешь! Я последние два года только и мечтала из дома убежать.

Отец допился до того, что стал руки распускать. А мать! Мать всегда на его стороне. Малышня, Севка с Катькой, орут, сопли распустят, есть просят, а они ругаются, бутылку выглушат и снова ругаются. Осточертело! Боялась, что до смертоубийства дойдет. Думала, хоть куда, только не здесь.

– А как ты в Москву попала?

– У меня аттестат с отличием.