Медальон Эрсидаха

– Не знаю, как ты, а к деревенским девчонкам тут особый подход, – усмехнулась Вероника. – Но это не важно. Пойдем дальше, потому что дальше было самое удивительное. Илья Аркадьевич меня проэкзаменовал на предмет точных наук и решил что я… ну, в общем, что я… – Вероника не знала, как рассказать другу детства, как академик, просмотрев все решенные ей задачки, бегал по комнате и выкрикивал: «Доча, да ты же нам самородок отыскала! Вот! Я всегда говорил, что мысль свежая, она там, в глубинке зреет!»

– Илья Аркадьевич считал, что ты принесешь науке больше пользы, чем учителем в школе? – осторожно напомнил о себе Антонов.

– Ну, как-то так. В общем, мы с Лизой, как сказал Илья Аркадьевич, отнесли наши аттестаты на факультет ядерной физики в специализированный институт при Российской Академии наук. Ты не поверишь, Серый, но мне даже на аббревиатуру было смотреть страшно. А когда мы увидели себя в списках поступивших…

– Илья Аркадьевич, наверное, помогал.

– О, ты его не знаешь! Да он скорей бы жабу проглотил… – тут Сергей и Вероника рассмеялись.

Оба вспомнили считалку, которую сами придумали и очень этим гордились: «Если был бы я дебил, я бы жабу проглотил, но мы умные ребята, мы найдем понюшку клада, раз, два, три, четыре, пять – я иду искать». Чушь, конечно, но тогда это казалось гениальным.

– Никто нам не помогал, просто набирали спецкурс по новым правилам. Вступительных экзаменов вообще не было. Нас просто тестировали не на предмет знаний, а на предмет сообразительности, нестандартного подхода к стандартным проблемам, если тебе это будет понятнее.

А главный критерий был – степень обучаемости. То есть, сможешь ли ты стереть из памяти все стандартные решения задач, которые в тебя вбивали десять лет в школе, и обучиться новым принципам мышления. В итоге нас на первом курсе было всего двадцать два человека. Потом, уже во время обучения, половину перевели на другие факультеты, и до дипломных дошла всего десятка. Вот наша «великолепная четверка», которую ты рассматривал в комнате Лизы, из этих десятерых.

– А Илья Аркадьевич? Он тоже у вас преподавал?

– Нет, у него только старшие курсы и аспиранты были, а мы же первогодки, мелюзга… Но мы постоянно приходили к Лизе домой, всегда у него на виду. Он с нами общался, но очень редко. В основном с Ленчиком и Аликом. А когда мы перешли на второй курс, его не стало. Обширный инфаркт.

– И вы остались без идейного руководителя, как я понял, – сказал Антонов и придвинул к себе блюдце.