Верея

Кажется, что я никогда не буду довольна происходящим.

– Да? – тихо отзываюсь.

– Мне нужно уехать. Ненадолго, всего пару дней.

Унгал подходит ко мне и не прикасаясь, осматривает оконную раму. Всё такой же высокий, с молодым лицом, словно годы совсем к нему не прикоснулись. Иногда приятно представлять его в старости, с густой бородой, наполненного мудростью и жизненным опытом, не глупого, знающего уже меня наизусть.

– Не знаю, что и сказать, – тихо вздыхаю и потираю сухой лоб. – Мне всегда кажется, что ты не вернёшься, оставишь меня одну, и опять утону.

Знаю, ты не любишь, когда я начинаю философствовать, но…

– Послушай, – перебивает Унгал, касаясь подоконника широкой ладонью. – Во-первых, мои дороги всегда сводятся в одну точку. Не представляю, как в конце пути могу не увидеть тебя, грустную и, как всегда, бледную, одинокую, скучающую. Хотя сто раз говорил тебе, чтобы ты не ждала меня каждую ночь у ворот. И во-вторых, не забывай, что ты больше не одна, даже когда меня нет рядом.

Бирель, ты ведь сильнее, чем кажешься и думаешь.

Я отрываю взгляд от озера и смотрю на его серьёзное лицо. Он всегда так спокоен, ни одна проблема не подкосила его и не свела к грусти, к незнанию. Во многом я благодарна мужу, особенно в умении показать, что есть и другие, кто может сделать то, что я взваливаю вечно на себя одну.

– Поняла, – устало вздыхаю и улыбаюсь.

Делаю реверанс и слышу, как Унгал заразительно хохочет. Он резко отрывает меня от земли и поднимает выше себя за талию, словно я маленький ребёнок.

Неужели эту легкость и нотки счастья на лице ему дарю именно я? Я и правда могу вызывать у него такие эмоции?

– Почему ты смеёшься? – улыбаюсь, пытаясь высвободиться и обнять его. – Почему ты такой дурак?

Он смеётся ещё громче.

Мы можем быть простыми и глупыми только наедине друг с другом, когда нас не видят слуги. В остальное время я переполнена грацией и сдержанностью, а Унгал строг и немногословен. В такие редкие моменты ощущаю себя совсем юной и свободной.

Это наша крошечная тайна, что в душе мы маленькие дети, которые любят дурачиться и без повода хохотать. Мы ведь не статуи, в нас есть жизнь, как и во всех остальных. Не хочу больше становиться камнем, не хочу потерять Унгала. Иногда меня пугают мысли о том, что он для такой, как я, лишь капля в море, один из множества камней перед шумным морем в обществе всех остальных. Моя жизнь, долгая и тягучая.