Верея

Что бы ни происходило – у этого есть причина, предназначение. И вот уже восемьдесят лет задаюсь лишь одним вопросом: что же мне делать и какое моё предназначение? Я знаю, что существует огромное количество миров, где есть свои боги и их народы. Даже среди людей есть божества, которые живут на земле, а не в обители. И родившись божеством, никак не моглу понять, чем являюсь для конкретно этого мира?

Те земли, на которых я побывала и до которых дошла – либо мертвы из-за войны богов, либо отравлены человеческими пороками.

Жадность, злость, алчность и полное пренебрежение жизнями друг друга, бесконечные войны, уничтожение мест их жизни. Я родилась над злым миром, погрязшим в нежелании слышать и жить в покое. Изо дня в день он душит. И одним из главных богов этого мира был мой отец, а я должна была сойти на землю и предаться жизни среди людского народа, чтобы посеять мир и свет. Но Воронвэ решил иначе. Он хочет чего-то иного.

– Я виновата, отец, – произношу, стоя на коленях перед молчаливыми родителями, в надежде на ответ.

 – Не знаю, как исправить всё и нет моих сил больше. Я задыхаюсь, растворяюсь безвозвратно и мучительно в вашем молчании. Мама, скажите хоть слово! Все эти люди, которых я погубила – они такие же. Они ни в чём не виноваты. Я не стала тем, кем должна была.

В конце почти шепчу.

Каждый раз, надеясь, разочаровывалась, но никогда не оставляю надежд. Что для богов жизни людей? Расходный материал, блохи на земном теле. Я не хочу быть таким богом.

Почему же тогда моя душа так нещадно покрывается лозами и шипами?

Всю свою жизнь наблюдаю за людьми, за их бедами и радостями. Они были единственными, кто обращал на меня внимание. Я заводила их в болота и с интересом наблюдала, как захлёбывается невинная хрупкая плоть, утопает, погружаясь вглубь владений отца. Играла с детьми в прятки и видела, как проклинают матери за пропажу их чад. Я хохотала. Ведь никогда не знала эмоций и чувств. Родители предпочитали кормить меня молчанием и равнодушием, иногда казалось, что они существуют в каком-то другом мире, отдельном.

Отчего я чувствовала себя плохо.

– Мама… – шепчу и касаюсь её неподвижной руки, впервые с момента, как они оба стали такими.

Испуганно отдергиваюсь, когда хрупкое тело распадается на легкие лепестки и исчезает в воздухе. Мне стало грустно, и в очередной раз чувствую себя плохо, виновато и одновременно облегчённо. Нет проблемы – нет переживаний.