Верея

Вся скотина разбежалась или утонула в реке, многие деревья были с корнем вырваны и обрушены на дома, а сам народ точно так же впал в подавленность и угодил в плен бесконечной тоски. Краем уха я слышала последний разговор отца и Самбора, но сейчас его слова звучат глупо. Король уже несколько лет не выходил к народу, и всеми восстановлениями занимались я с Волибором, который пропадает на стройке днями и ночами.

Так странно. С трудом передвигаюсь сама, но, благо, ко мне относились с теплотой и заботой, кормили, заставляли чувствовать себя немного лучше.

Не могу сказать, что я страдала. Тёмная и густая тоска наполняла до краёв, но боль не касалась тела, души. Кажется, что мне не до конца видно, что происходит, и лишь поэтому чувствую больше одиночество, чем что-то болезненное. Просто хочу, чтобы всё было как раньше. Хочу взять её за руку и не бояться упасть.

– Ваше высочество? – обратился ко мне кто-то из компании женщин, сидящих вокруг костра. – Вам не холодно? Погода меняется, а вы всё в легких платьях.

Мы можем дать вам тёплую одежду.

– Спасибо, – улыбнулась я, видя перед собой лишь огромное яркое пятно костра. – Холодно. Но не телу. Не знаете, что происходит у моря? Нет никаких вестей о Самборе? Хоть что-то.

– У моря? – задумчиво повторил всё тот же женский голос. – Совсем недавно наши охотники видели в лесу чужаков. Они гнали наших до самого озера, но потом остановились. О Самборе нет вестей. Всё еще.

– Они уже так близко? – тихо бормочу. – Надеюсь, что брат скоро вернётся.

Я боялась.

За себя и родителей, за Волибора, за пропавшего Самбора и народ, который остался в полном одиночестве при живых правителях. Стыд оглушал. В какой-то степени я была рада, что не могу видеть глаз и лиц этих несчастных. Уверена, что они очень печальны и одиноки. Они устали спрашивать меня о родителях и смирились со своей участью. Но я не могла смириться. Вот уже несколько месяцев думаю о том, что должна найти решение и сделать осознанный выбор.

– Журри, – обратились ко мне неловко и неожиданно.

 – Как здоровье ваших родителей?

– К сожалению, всё также, – тихо отвечаю, делая глоток горячего чая.

Тишина пронизывает, словно тысяча игл, и щёки вспыхивают от стыда.

«Не спрашивайте, молю вас»

Мой отец окончательно отчаялся и всё время теперь проводит в тронном зале в обществе пса Орту. Он, как и мама, стал молчалив, неподвижен, словно покинул этот мир вслед за ней. Нет, я не похоронила их, просто привыкла считать, что рядом уже не они.